Книга Симбионт, страница 11 – Валерий Гуминский

— Ваня! — ломающимся голосом воскликнул я, переплетая пальцы рук между собой. — Ваши вечеринки — это жуткая смесь диких выходок и безудержного поглощения пива! Твои обещания, что все будет прилично, меня не убеждают в обратном! Отец, тебе нужно поговорить с сыном очень серьёзно!

Ванька засмеялся и шутливо ткнул меня в плечо кулаком.

— Да хорош передразнивать! Моя мама — очень добрая женщина и всё понимает! Тем более, школу мы закончили, можно и расслабиться.

— Никто с Белого Утеса ночью не сигал вниз? — на всякий случай спросил я.

— Повезло, — выдохнул верный товарищ. — Я Ваську туда поставил, чтобы в случае чего хватал за шкирку и отбрасывал подальше от края. Даже разрешил кулаком в темечко, чтобы на полчаса успокоить.

— Ты поаккуратнее с такими приказами, — предупредил я. — В нашей компании всё-таки не быдло уличное тусуется, а серьёзные люди.

— Да понимаю, — поморщился Иван. — Только надоело постоянно выслушивать, что у нас, якобы, собирается клуб самоубийц и в карты разыгрывают, кому прыгать вниз с утеса.

— Не обращай внимания, — я отхлебнул из бутылки. — Сам знаешь, собака лает — верблюдам по хрену! Эту пургу несут недоброжелатели нашей семьи. Им хочется снизить влияние Дружининых в Оренбурге, а в перспективе — вообще выдавить отсюда… Ладно, никто хоть не возмущался?

— Говорю же, всю ночь здесь крутились, в бассейне плавали. Это самое замечательное, что придумал отец!

— Согласен! — я отсалютовал Ивану бутылкой и обратил внимание на входящую в зал девушку в закрытом голубом купальнике и с большим махровым полотенцем на плечах. Она ступала босыми ногами по ковру, покачивая бедрами. Можно было бесконечно долго смотреть на её гибкое тело и длинные стройные ноги, но рядом сидел брат Насти, поэтому пришлось отвести взгляд.

— Мальчики, привет! — воскликнула Настя, белозубо улыбаясь и одновременно с этим обжимая мокрые волосы краем полотенца. — Вы уже встали, как хорошо! Ваня, выпроваживай скорее остатки обезьяньей стаи — мама звонила. Они уже выехали из города.

— Чёрт! — вскочил Иван и завопил: — Матвей, Фома! Вы где прячетесь, ленивые задницы?

— Тута мы, Иван Васильевич, — откуда ни возьмись, появились два ражих молодца в просторных рубашках навыпуск, под которыми просматривались поясные ремни с кобурой. Родители — люди разумные, не стали надеяться на заверения детей, что все будет в порядке, и приставили рынд для присмотра молодежи.

— Кто ещё в особняке из гостей остался?

— Господа Полонский, Кривов, Матусевич, — отчитался один из них, белобрысый, широкоскулый и с глазами навыкат.

— Фома, — обратился к нему Иван. — Надо им помочь побыстрее прийти в себя и выпроводить.

— Будет исполнено, — обозначил лёгкий поклон рында. — Погрубить дозволяете, ежели что?

Мне всегда доставляло удовольствие слушать, как телохранители прикалываются, разговаривая подобным образом. Умеют тонко подшучивать над своей службой.

— С этими — непременно, если будут артачиться и просить опохмелиться, — влезла в разговор Настя. — Особенно с Матусевичем не стоит церемониться. Знаю я Олега. Если не нальется пивом — будет по всему дому бегать в поисках холодненького. Представляю картину, если он в трусах столкнется с матушкой. Она же этого безобразия не переживет!

Охранники тут же понеслись по лестнице на второй этаж, где находились гостевые комнаты. Настя недовольно зыркнула на присевшую рядом со мной Лизу, аккуратно причесанную и в меру накрашенную, но ничего не сказала. Умеет себя сдерживать, только потом мне снова прилетит. Почему-то к Лизе Ванькина сестра относится с непонятной отчужденностью, как будто осуждает за постоянное сопровождение и легкомысленные отношения.