Книга Герои чужой войны, страница 219 – Валерий Гуминский

Мои мысли были прерваны удивленным ревом Дуруб-Бурзума. Все-таки разбудили! Спал он, сердешный, а непонятная возня вытолкнула его раньше срока на улицу. Чудовище вылезло наружу и обнаружило много вкусного, живого и вопящего. Тряхнув своей шипастой головой, оно тяжело затопало навстречу тойонам. Лесовики стали разбегаться в разные стороны, но своего движения к нашему укрытию не прекращали.

— Фарин, давай гранату! — решился я. — Зажигай фитиль, пока твой Тулуп мимо не прошел!

— Ты чего задумал? — заволновался Грэм. — Ты же нас обнаружишь!

— Не дрейфь, командир, — бодро заявил я, принимая в руки дымящуюся гранату. — Смертельный трюк под куполом цирка!

Дуруб-Бурзум не видел нас, поглощенный большим количеством гостей, мельтешащих перед его глазами. Дождавшись, когда огонек, сжирая фитиль, нырнет внутрь гранаты, я с силой запустил его под ноги чудовища. Лишь бы не ускорил свой шаг, и так с малым упреждением кинул. Гулко бабахнуло, вверх взметнулось крошево камней и пыли. Содержимое гранаты просто располосовало ноги и нижнюю часть туловища Дуруб-Бурзума, да еще кое-что досталось передовым тойонам. Несколько человек посекло осколками. Заорали все, но громче всех — многострадальная тварь. И пошла крушить все подряд! Страшнее момента я еще не видел. В воздух взлетали камни и тела лесовиков, имевших неосторожность приблизиться к твари. Лапы Дуруб-Бурзума словно морской трал загребали все подряд. Боль от ран была настолько сильной, что хозяин Дворца ревел не переставая. Воздух сотрясался от волновых колебаний, Кели даже закрыла уши.

Удивительное дело: ночной кошмар Видмарицы помог нам ускользнуть из города. Разогнав тойонов по закоулкам, злобно ревущий Дуруб-Бурзум пошел крушить камни дальше по улицам. А мы бросились вниз, в подвал. Я только успел предупредить, чтобы все натянули повязки на лицо. Не хватало еще «морской болезни» в самый интересный момент!

Портал долго сопротивлялся такому многочисленному нашествию, и мне пришлось попотеть, чтобы «продавить» сопротивление пространственной материи. Кое-как расставил людей, чтобы они влезли в контур, который не был виден, а лишь ощущался, я с замиранием сердца ждал, что ничего не получится. А тут еще Хват разволновался, стал жалобно поскуливать, пока я не прикрикнул на него. Отвлекал он меня! И как только все благоговейно замолчали, я сосредоточился — и все получилось. Есть Творец на свете, даже в этом мире он поддержал меня.

Резкая боль выдернула меня из воспоминаний. Я поморщился. Умудрился-таки подрезать кожу. Орлянка хоть и мылится, но куда ей до турецкой пены «Арко», а про «Жиллетт» можно и не говорить, чтобы не расстраиваться, сыронизировал я. Вглядываясь в свое отражение в воде, я осторожно доснимал остатки бороды, оставив растительность под носом, хотя до знакомства с Анькой носил усы. Не нравились ей бравые усачи. Вздохнув, я еще раз посмотрелся в зеркало воды, ополоснулся, смыв с себя скользкую пленку, и поправив подштанники, вылез на берег. Одежда уже высохла под жарким дневным солнцем и приятным ветерком. Какая же здесь лафа! Санаторий в центре дремучего леса! Ей-богу, если бы не вездесущие тойоны, я бы остался здесь на пару недель, порыбачил, поохотился, наел бы жирок. А то, действительно, отощал за время похода, уже ребра просвечивают!