Книга Герои чужой войны, страница 124 – Валерий Гуминский

— Шевелись, Костян! Пятки обрежу!

Я бы и рад был увеличить скорость, но непонятная тяжесть сковала мне ноги, из-за чего я просто-напросто не мог сдвинуться с места.

— Вставай, Кос, — казалось, не прошло и двух минут, как я уснул, и голос Томака выдернул меня в реальность. — Стонешь как болотная выпь!

Вокруг нас сгустилась темнота. Костер еще не погас, но языков пламени не было видно, а от углей шел жар, согревая тех, кто расположился вокруг него. Я пошевелил ногами. Хвата на коленях не было. Убежал, чудовище сказочное!

— Проснулся? — лица Томака в темноте было не различить.

Я до боли в скулах зевнул, повернул голову. Кели рядом не было.

— А где…? — спросил было я.

— Кели уже возле окна притаилась, — Томак дождался, когда я поднимусь с нагретого места и сам завалился спать. Я ему позавидовал. Парень теперь до утра дрыхнуть будет.

Эльфийку я застал там, где и сказал Томак. Девушка прижалась к стене и напряженно всматривалась на улицу. Я тоже выглянул наружу. Оказывается, на небе светил ущербный месяц, едва-едва освещая верхушки замерших в безветрии деревьев. Тишина стояла мертвая, действительно мертвая. Ни одна ночная зверушка не пискнет, не прошуршит лапками по земле, даже пресловутое уханье филина не раздается в округе. В ушах нестерпимо зазвенело, тонко так, нудно и навязчиво.

— Здесь всегда так? — шепотом спросил я.

— Что — всегда? — не поняла девушка. Поддавшись моему настроению, она тоже говорила шепотом.

— Тихо, как в склепе. Не люблю так, сразу на ум лезут плохие мысли.

— Я же здесь не жила, не знаю, — тихо засмеялась эльфийка.

Мы замолчали, вглядываясь в бархат ночи. Мной овладело какое-то непонятное настроение. Хотелось поговорить, пока есть возможность. Мелькнула мысль, что Грэм не случайно свел нас в пару. А зачем? Теория заговора — вещь параноидальная, жрет мозг медленно, и начинаешь подозревать даже себя в каких-то темных делишках.

— А почему ты так заверещала, увидев васпуса?

— Я крыс боюсь до смерти, — сразу призналась Кели, словно ждала этого вопроса от меня. — Когда Хват принес эту тварь, мне почему-то показалось, что у него в пасти крыса-оборотень. Вот и завизжала.

Крыса-оборотень? Оказывается, здесь водятся и такие представители фауны? И в кого она обращается? Я внимательно посмотрел на Кели. Кажется, мои глаза уже адаптировались к темноте, и я видел кроме отблесков малых лун в ее глазах еще и очаровательную полуулыбку, словно девушка сама смеялась над своими страхами.

— Каелдримналь? — надо же, сумел без запинки назвать ее полное имя!

— А?

— Честно скажи — почему?

Умная девочка, сразу поняла суть моего вопроса, потому что не стала задавать встречные дурацкие вопросы вроде «о чем ты». Она выдержала длинную паузу и очень тихо, как будто пересиливала себя, все же ответила мне:

— Много лет назад жрец Дома Тэлери предсказал моей матери, что у ней будет девочка, на которой лежит печать проклятия, лишающая ее замужества и материнства. Мама родила двух сыновей и двух дочерей. Особо смотрела за моей средней сестрой, считая, что она младшая дочь. Но Эльда вышла замуж и благополучно родила своих детей. А потом родилась я — поздний ребенок. Младшая дочь. И именно я несу проклятие.

Кели замолчала. Я видел, как тяжело давались ей слова, и испытал чувство стыда и разочарования. Вот в чем дело, оказывается? Мятущаяся душа эльфийки жаждала утешения, и она выбрала меня, как человека, плохо разбирающегося в реалиях этого мира, чтобы затушить пожар горечи и забыть о своей ущербности. Но ведь была же у нее цель?