Книга Принцип равновесия, страница 97 – Валерий Гуминский

— Ловко, — кивнул я и решил не задавать самый щекочущий вопрос: кто же на самом деле убил князя Константина Пронского, его семью, родственников, вассалов и слуг. Я и так догадывался, чья тень незримо витала над пожарищем у Сетуни.

— К сожалению, я не могу сказать большего, — развёл руками Львов. — И так наговорил на пыточную камеру. Князь Константин был моим другом, и его гибель я до сих пор переживаю с болью в сердце. Приходиться мимикрировать, чтобы карающая длань императора не обрушилась на семью и мою голову.

— А Рекущие в этой трагедии играли какую-то роль?

— Скорее всего — да, — задумчиво произнёс Львов. — Иначе я не понимаю мотива столь жестокой расправы над Архивариусами. Если вы хотите заняться этой историей, будьте осторожны. Хотя не понимаю, зачем это вам надо. Живите спокойно и счастливо, внимательно выбирайте, на чью сторону встать. Ведь рано или поздно выбор сделать придётся.

— Я понимаю, — увидев, что князь встал, я тоже поднялся на ноги. Значит, пора ехать. — И благодарю за беседу, Алексей Фёдорович. Почерпнул много полезного для себя.

— И ещё, Колояр, — хозяин дома придержал меня за локоть. — Вам для размышления. За пять-шесть лет до нападения на усадьбу Пронских в газетах, по радио и телевидению началась пропаганда против князя Константина. Дескать, «Архивариусы зазнались, торгуют тайнами направо-налево». Часть Родов демонстративно перестала с Пронскими общаться, даже откровенно ненавидели. То есть создавалась легенда, под которую было легче уничтожить «мздоимцев и нарушителей клятвы».

Он довёл меня до двери, открыл её и позвал слугу.

— Вас проводят, Колояр, — Львов пожал мою руку на прощание.

— Благодарю, Алексей Фёдорович, за крайне познавательную беседу. Вы мне очень помогли.

— Заглядывайте почаще, — улыбнулся Львов. — Мои домашние с удовольствием пообщаются с вашими супругами.

— Как только обустроимся, оглядимся — обязательно воспользуемся вашим приглашением, Алексей Фёдорович, — я кивнул, прощаясь с князем, и в сопровождении слуги покинул особняк.

Дав команду Алехандро ехать домой, я прикрыл глаза, и под умиротворяющее покачивание салона, прокручивал в голове разговор со Львовым. Князь знает много, но много же и скрывает. Пусть и доверился незнакомому человеку, не стал выкладывать всю подноготную взаимоотношений Долгорукого с князем Константином Юрьевичем.

«Да всё тут ясно, — пробурчал Ясни, передавая свои мысли в мою голову. Соскучился, поди. Поговорить охота. — У меня нет и тени сомнения, что император заручился поддержкой Рекущих, которые, якобы, „увидели“, что Пронские готовят государственный переворот или хотят огласить некоторые детали Договора, кои нарушил Долгорукий».

«Поддельное пророчество? — я внимательно выслушал версию Ясни. — Или Рекущие действительно испугались, что Пронские раскроют их собственную ложь? Тогда получается дрянная вещь. Власть Долгоруких держится на обмане, сознательном или по незнанию — неважно. Репутация подорвана, аристократия объединяется, чтобы сбросить с трона императора. И — гражданская война».

«А мне кажется, Рекущие действительно испугались, что Пронские могут раскрыть их собственную ложь».

«Поясни, на каком основании ты так думаешь. Пророчества никак не связаны с клятвами, родовыми летописями и архивными документами, — возразил я. — Рекущие „увидели“ будущее и объяснили его с той позиции, которая выгодна правителю».