Книга Принцип равновесия, страница 148 – Валерий Гуминский

— Спасибо, Алевтина Георгиевна.

— Да не за что, Колояр. Обращайся, если появятся вопросы. Знаешь же, что ко мне стекаются все московские слухи, — по голосу стало ясно, что графиня улыбается. — Надо соответствовать статусу ведьмы.

— В таком качестве вы мне особо дороги, — пошутил я.

— Ох, твои слова — бальзам на сердце! — в тон ответила Комаровская. — Ладно, всего доброго, Колояр. Девочкам своим привет передавай. И заглядывайте почаще в гости.

— Обязательно. До свидания, Алевтина Георгиевна, — закончив разговор, я положил телефон в карман, взглянул на Мирославу и Алику. — Графиня привет вам всем передаёт.

— Что насчёт Скокова? — Миру гораздо больше интересовало, насколько безопасно мне встретиться с учёным.

— Посоветовала встретиться. Я бы в любом случае поговорил с Лукой Ивановичем. Меня смущает, что никогда о нём не слышал.

— Немудрено, — ответила Алика. — Когда произошла трагедия с твоей семьёй, тебе было всего год. Никто у тебя не брал кровь для анализа «Двенадцати Столпов». А потом, во младенчестве, ты оказался под опекой Морозовых, которые отдали тебя в семь лет в кадетскую школу. Складывается впечатление, что о Колояре Волоцком все забыли.

— Забор крови для анализов матрицы Дара проводят до года, — возразила Мирослава, внимательно глядя на меня. — Яр обязан был пройти эту процедуру, независимо от того, где он находился. Кстати, а Белослав Вельмирович тебе ничего не говорил?

Я помотал головой, внезапно ощутив интерес к своему прошлому. Проявились довольно тёмные пятна до моего попадания в тело младенца Колояра. Зато я точно знал, что Морозов никогда не возил меня на сдачу крови в евгеническую лабораторию. Опекун обязательно сказал бы об этом факте. Учитывая, что «Паспорт» он мне никогда не показывал, его в природе не существовало.

— Так что получается? — Алика обвела нас взглядом. — У Яра могли взять кровь, когда родители были живы? И его «Паспорт» должен храниться в Институте? Не с этим ли эпизодом связан интерес господина Скокова к тебе, дорогой? И не из-за этого ли убили всю твою семью, кстати?

— Я уже перестал что-то понимать, — усмехнулся в ответ. — Какой-то клубок тайн. Нащупываю ниточку, тяну на себя, а она запутывается всё больше и больше. Но версия Алики мне кажется довольно логичной. Мира, а все пробирки с кровью одарённых детей поступают в Центральную Лабораторию? Или ты не знаешь?

— Нет, кровь проверяют по месту рождения или проживания, а результаты отправляют в Москву. И уже здесь расшифровывают. Потом карта отсылается родителям.

— Если моя карта уже была составлена, то погибла в огне, — сделал я вывод. — Вполне возможно, что оригинал находится сейчас в архиве. Или вообще уничтожен.

— Это вряд ли, — возразила Мира. — Карты умерших хранятся пятьдесят лет, и только потом уничтожаются. Мало ли случаев, когда неожиданно «всплывали» наследники-бастарды с хорошо проявленным Даром.

— А кто даёт допуск к архиву?

— Глава Палаты Контроля, но я не уверена, — Мира развела руками. — Настя вернётся, спрошу у неё. Если карта действительно находится в архиве, имеет смысл потребовать её. Мне уже интересно становится, что за матрица Дара у тебя, Яр.

— Расспрошу Скокова при встрече, — я хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и встал. — Пойду-ка разомнусь. Наверное, Ирина освободила мне полигон. Мира, не хочешь со мной?