Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 76 – Баобэй Мэйжэнь

Жрецы относились к новому работнику ордена с благоприятным равнодушием, но был один старший адепт, некогда соученик Чэнь Тая по имени Янь Сяо, который в присутствии Цин Фэна чувствовал себя неловко. Янь Сяо был очень набожным и суеверным человеком и неоднократно говорил, что может чувствовать надвигающуюся беду.

Однажды он поймал Чэнь Тая, когда тот был один в библиотеке, и серьезно сказал:

— Брат, юноша, которого ты приютил… мне не по себе от него. От него исходит запах смерти!

Его голос звучал приглушенно, а глаза горели тревогой. Чэнь Тай, видя беспокойство товарища и зная кровавую историю Цин Фэна, положил руку на плечо Янь Сяо и произнес:

— Брат, ты слишком мнителен. Цин Фэн многое пережил, он прошел войну, и даже если ему приходилось убивать людей, это не значит, что он делал это ради своего удовольствия. Он пришел в наш монастырь, чтобы обрести спокойствие и гармонию. Пожалуйста, прими его и наставляй на путь искупления, как это делаю я. Сейчас от него не исходит иного запаха, кроме аромата персиковых цветов.

Янь Сяо затряс головой:

— Ты не понимаешь, брат. Этот человек… мне кажется, он не человек вовсе, а то, что мы видим, – это лишь красивая обертка, внутри которой прячется страшное, черное зло!

— Но чем же он вызвал у тебя такую неприязнь, Янь Сяо? – ужаснулся Чэнь Тай.

Янь Сяо прошептал:

— Я чувствую в нем энергию инь. Он демон во плоти!

Чэнь Тай отшатнулся.

— Не надо так говорить, брат, это необоснованное, гнусное оскорбление! Чем он заслужил подобные слова в свой адрес?

Янь Сяо ответил сбито:

— Я не знаю. Я не могу это объяснить, я просто чувствую, что этот человек или… нечто, чем он является внутри, принесет беду ордену. Ты должен прогнать его, Чэнь Тай, или мы все поплатимся.

Чэнь Тай был обескуражен и тут же разозлился:

— Я не могу поверить, что слышу от тебя эти слова!

— Я докажу тебе, что я прав, брат, – решительно закончил Янь Сяо и быстрым шагом удалился.

Несколько дней Чэнь Тай его не видел и старался не беспокоиться понапрасну. Он проводил эти дни в молитве или составлял компанию Цин Фэну в персиковом саду. Сколько бы он на него ни смотрел, натура юноши казалась ему самой что ни на есть человеческой.

«Разве демон может прикасаться к цветам столь нежно?» – спрашивал он себя.

Янь Сяо не сидел сложа руки, и Чэнь Тай стал видеть его в компании других жрецов, которые, как только Чэнь Тай оказывался рядом, подозрительно замолкали и отводили взгляды в сторону. Чэнь Тай негодовал от такого несправедливого отношения к себе и своему другу, но старался не разжигать ссор.

Ссора вспыхнула сама собой, когда однажды в персиковый сад вошел старейшина Лянбао в сопровождении Янь Сяо и других жрецов. Старейшина Лянбао был единственным членом ордена, которому дозволялось носить меч, так как он отвечал за наказания и, следовательно, казни. Чэнь Тай не помнил, чтобы старейшина хоть раз вынимал свой меч из ножен, но тот всегда красовался у него на поясе в качестве напоминания.

Старейшина поздоровался с Чэнь Таем и его другом, и те отвесили поклоны. Старейшина был худощавым и не очень высоким мужчиной, его лицо было вечно сердитым и хмурым, в отличие от одухотворенного и благодатного лица магистра Сина, главы ордена Тяньюань.

Старейшина оглядел Цин Фэна с ног до головы и четко выговорил: