Книга Ночь гнева, страница 18 – Андрей Васильев

— А где же еще? — допив морс, дружелюбно улыбнулся Моисеев. — Лежат, вас ждут.

— Ну хорошо, сейчас поедим и пойдем их посмотрим, — похлебывая густой борщ, в котором даже мясо попадалось, одобрил его слова Ровнин и, не желая развивать данную тему, заметил: — Слушай, не соврал сержант из «дежурки». Кормят вас тут правда здорово.

— Вагиф, владелец этой точки, никому не платит, а оборот у него хороший, — пояснил Пашка. — Потому может себе позволить и провиант брать нормальный, и цены держать на уровне.

— Вообще никому? — изумился Саня. — Такое бывает?

— Редко, но да, — откинулся на спинку стула Моисеев и погладил живот. — Местные все в курсе, а разные залетные, которые время от времени пытаются его на бабки поставить, очень быстро понимают, что это наша точка и мы здесь кормимся.

— Но при этом вы не объясняете, что кормитесь в буквальном смысле, — рассмеялся Олег, отправляя в рот ложку за ложкой.

— А зачем? Плюс у нас тут очень хорошая скидка, — лукаво прищурился Пашка. — Сильно хорошая. Кстати, если бы вы сначала ко мне подошли, а потом за харчами намылились, и вам бы она перепала.

— Просчет, — вздохнул Ровнин. — На будущее буду знать. Сань, клювом не щелкай, время не резиновое. Капитан уже поел, я к котлете перехожу, а ты все за борщ никак не примешься.

— Может, и правильно, — посерьезнел Пашка. — Ты-то вроде хоть и молодой, но заметно, что шилом патоки похлебать успел, а он-то совсем щегол. Там такое… Короче, как бы парень борщ на пару с котлетой прямо в морге на пол не метнул.

— Крепко их, значит? — ломая вилкой котлету, уточнил Олег. — Все как в газете написали?

— Не читал, — хмыкнул Моисеев. — Но, думаю, смягчили общую картину. Знаешь, лейтенант, я в органах скоро как пятнадцать лет, но такого еще не видал. И это с учетом того, что до милиции я в составе 278-й отдельной дорожно-комендантской бригады успел послужить. Той, которая следила, чтобы с тоннелем, находящимся на перевале Саланг, чего не случилось.

— А где такой находится? — не удержался от вопроса Ольгин.

— В горах Гиндукуша, сынок, — как-то очень по-свойски ответил ему капитан. — Он связывает северную часть Афганистана с его центральными провинциями. То еще местечко. Высота четыре тысячи метров над уровнем моря, летом жара, зимой снежные лавины. И тоннель длиной в три километра, который тамошние декхане, сильно мирные и дружелюбные днем, по ночам время от времени очень сильно хотят взорвать. А мы им позволить это сделать никак не можем.

— Потому что приказ такой был отдан, — перестав жевать, отозвался Ровнин, который про Афганистан знал не понаслышке. Старший брат отца тоже побывал там и так же, как сидящий перед ним мужчина, сумел вернуться живым, правда, привезя с собой кусок металла, застрявший где-то под сердцем, и который врачи, как ни старались, не смогли вынуть. Он обзавелся им на перевале со звучным названием Карамунжон, а уже после, в ташкентском госпитале, к этой железке Министерство обороны добавило орден «Красной звезды».

— Ну да, ну да, — усмехнулся Моисеев и, как видно прочтя что-то в глазах собеседника, тихонько спросил: — Тоже успел повоевать, значит? Чечня?

— Дядька по отцу за речкой был, — ответил Олег, снова принимаясь за котлету. — Оттуда все и знаю. А сам не воевал.