Книга Час волка, страница 96 – Андрей Васильев

— Конечно. — Ни во взгляде девушек, ни в голосе говорившей не наблюдалось ни малейшего признака душевного тепла. — Хотя лучше бы нет.

— Надо бы спросить «чего так», да неохота. — Ровнин глянул на наручные часы. — И времени жаль, и ругаться лень, да и устал я что-то сегодня. Весь день на ногах. Старшую свою кликните, а? Чем быстрее мы с ней поговорим, тем скорее я отсюда уйду. И все останутся в выигрыше.

Одна из ведьм отправилась в дом, другая же, немного помедлив, предположила:

— Если желаете, можете подождать Марфу Петровну вон в беседке. Еще могу чая предложить.

— Чая? — задумался Ровнин, а после хмыкнул. — Да, пожалуй, не стоит. От тарелки супа не отказался бы, но вряд ли в этом доме мне ее предложат. Так что ты пепельницу принеси, если не сложно.

Беседка и правда оказалась чудо какой славной. Просторная, хоть танцуй, с огромными окнами-квадратами вместо стен, крепким дубовым столом, стоящим посередине, лавками, на которых два десятка человек с легкостью могли разместиться, вьюнками, спускающими свои плети из-под крыши, и даже с удобным массивным креслом, стоящим в уголке, куда солнце никогда, наверное, не добирается.

Вот в него-то и уселся Ровнин, ощущая, как гудят ноги и в голове немного путаются мысли. День ведь и правда выдался хлопотный, долгий, даром что время только-только за четыре часа перевалило. Ну так ведь сколько он нынче ночью спал-то? И до того тоже с нормальным отдыхом не сильно складывалось. Вот как опоила его Ника какой-то дрянью, так и началось не пойми что.

Он достал пачку сигарет, потом вспомнил, что пепельницу еще не принесли, а после и сам не заметил, как взял да и заснул, чего, конечно же, в данной ситуации делать никак не стоило.

Разбудили Олега еле слышные девичьи голоса, причем, как оказалось, дело было не в том, что их обладательницы находились где-то далеко, а в том, что они разговаривали шепотом.

— Спит и спит, — шептала одна, — а мы тут сиди, будто других дел нет!

— Скажи спасибо, что комаров отгонять не заставили.

— Прямо вот хочется ему какую-то гадость сделать, а нельзя! Хоть усы пририсовать углем!

— Еще зубной пастой его измажь! Что за детский сад?

— Не надо меня зубной пастой мазать, — открыл глаза Ровнин. — И усы рисовать не надо, они мне не идут. Было дело, отрастил как-то, а после сразу сбрил. Я с ними на кота похож. А который час?

— Вечер, — ответила одна из девушек, грудастая и с маняще-шальным взглядом.

— А мы знакомы, — сообщил ей оперативник. — Тебя Изольда зовут. Елки-палки, и правда, стемнело уже! Беда, однако…

— Мама велела до десяти домой вернуться? — невинно поинтересовалась у него подружка Изольды, невысокая, худенькая и с острым носиком.

— Что-то вроде этого. — Ровнин глянул на часы и присвистнул. Без двадцати одиннадцать! Хотя по тому, что на улице стояли даже не сумерки, а полноценная темнота, можно было бы этого и не делать. — С одной разницей — мама поругается и забудет, а вот мой вариант похуже. Что Марфа Петровна, не спит еще?

— Нет. — Изольда встала с лавки. — Сейчас позову. Она велела сразу сказать, как вы проснетесь.

— Хорошо. — Олег провел по лицу ладонями, стирая с него остатки сна. — А если еще повторно чайку предложите, то совсем замечательно выйдет.

Еще до того, как глава ковена почтила гостя своим присутствием, ее подручные стремительно накрыли стол, причем помимо самовара, пусть и электрического, а также разных заедок, приличествующих чаепитию, перед Ровниным поставили глубокую глиняную миску с парующими щами, розетку с нарезанной зеленью и деревянную доску, с толстыми ноздреватыми кусками серого хлеба.