Книга Осколки легенд. Том 2, страница 105 – Андрей Васильев

Если так, то это смело, но глупо. Немец ведь мог и сообразить, что отдавший ему приказ человек не в двери вошел, а здесь находился все то время, пока он документы искал. А Функе кто угодно, только не дурак, факты в одну веревочку связывать умеет.

Но все равно жалко парня. Настоящий он был, не то что некоторые. Да и в отделе с людьми туго, совсем Житомирский зашьется теперь.

На третий день в камеру пожаловал Зобнин, заявивший прямо с порога:

— Собирайтесь, пора.

— Так чего собирать-то? — обвела Павла рукой камеру. — Плошки-ложки казенные, а ничего своего у меня давно нет. Разве что вот, папиросы да спички.

За те два дня, что Павла провела на Лубянке, осень сдала свои позиции зиме, улицы и дома окрасились в белый цвет.

— Припорошило-то как, — Павла вытянула ладонь, — рано в этом году.

— Да какое там, — усмехнулся Зобнин. — Первый снег случился еще в начале октября. Мы все здорово удивились, в сороковом-то тепло до ноября стояло.

— Снег — это хорошо, — констатировала Павла. — А если еще и морозы вдарят, так и вовсе замечательно будет. Немец в такую погоду воевать не любит и не умеет, а нам такая погода самое то.

— Садитесь в машину, — велел ей капитан, — на аэродром пора.

— Ну да, — вздохнула Веретенникова. — Ой, вот чего забыла! Мне бы мой ватник обратно. Если тут снег, то у нас там вообще пурга метет из всех щелей, я в своем пальтишке до костей промерзну мигом.

— Садитесь, — сдвинул брови Зобнин.

— Ну, нет так нет, — не стала спорить женщина. — Хотя и жалко, ватник-то не драный был почти.

Машина выехала за ворота, прокатилась метров сто и встала.

— Прощайтесь, — буркнул Зобнин с переднего сиденья. — У вас три минуты, не больше.

Павла не сразу поняла, что он имеет в виду, после глянула в оконце «эмки», невольно улыбнулась и распахнула дверцу автомобиля.

— Павла Никитична, мы вот тут вам собрали в дорогу, — тараторила Роза Мейер, суя Веретенниковой узелок, прямо как хозяйка дома в Лихове несколько дней назад. — Здесь хлеб, галеты, тушенка, еще кое-что по мелочи.

— Папирос десять пачек, — добавил Петя Швец, — «Казбек». У меня с довоенного времени лежали. Я ж еще весной курить бросил, а они остались.

— Толю похоронили? — спросила Павла.

— Еще вчера, — в глазах Розы сверкнули слезинки, — рядом с Артемом Синицыным. Они, говорят, друзья были не разлей вода.

— Так и есть, — кивнула Павла, вспомнив двух забавных мальчишек, которым она сама когда-то втолковывала азы оперативной работы. — Дружили они крепко.

— Вы же еще вернетесь? — тихо спросил Петя. — Да? Вас же не обратно? Ну, туда…

— Я не знаю, — честно ответила им женщина. — А пока меня нет, рассчитывайте только на себя. И самое главное помните: пулям кланяться не надо, но и подставляться под них не стоит. Тьфу, так плакатно сказала, что самой противно стало.

Окошко «эмки» приоткрылось, оттуда послышался голос Зобнина:

— Павла Никитична, время.

— Бывайте, ребятки. — Павла обняла молодых людей. — Глядишь, еще увидимся! Война молодых не жалеет, это факт, но вы же ребята хваткие, авось и обойдется. А, да! Роза, у тебя зеркальца карманного нет?

— С собой нет, — удивленно ответила девушка. — Оно в отделе.

— Жаль, — вздохнула Веретенникова. — Забыла раздобыть, понимаешь. Просто надо мне одну штуку проверить… Ну да ладно!