Книга Петля судеб. Том 4, страница 63 – Андрей Васильев

Молчит. То ли переваривает весь происходящий в его кабинете сюр, то ли не хочет из себя бешенство выпускать.

— И вот еще что – сменив тон, подался чуть вперед я – Знаете, мы же с вами в этой жизни вообще по идее встретиться не должны были. Вернее, это могло случиться, конечно, но в такой ситуации, где вы и я все равно находились бы на разных плоскостях бытия. Лично мне это предельно ясно. Но у меня нет цели свести счеты за то, что вы появились на свет с золотой ложкой во рту, а я нет, или за то, что мне пришлось грызть жизнь зубами, а вам она все на тарелочке принесла и в рот положила. Я вообще от всех этих комплексов несоответствия и неполноценности далек, тем более что кому-кому, а мне на судьбу напраслину возводить грех. Нормальная мне жизнь выпала, интересная. А что до здесь и сейчас – ну, вот так карта легла. Бывает. И если совсем уж честно – ведь не я первым в бутылку полез, правда? Сидел я у себя в кабинете тихо и спокойно, никому не мешал, ничего доказываться не собирался, но ту вам зачем-то понадобилось власть свою демонстрировать, требования какие-то выдвигать, двух дурочек этих мне навязывать. И что в результате получилось? Потому, чтобы избежать еще больших обоюдных неприятностей давайте поступим так, чтобы все остались довольны. Вы тут остаетесь царем и богом, командуете всеми, приказы отдаете и так далее. Но с одним условием - ни ко мне, ни к моим людям вы не лезете. И всё. И тогда все будут довольны – вы, я, и даже вот эти крепкие парни. Будут же?

Ватутин, к которому я обратился за поддержкой, согласно кивнул, то же сделали его подчиненные.

— Ну, вот и хорошо – потер ладони я – Будем считать, что договорились.

И снова молчит мой собеседник. Хотя могу его понять – сказать «да» натура не позволяет, а «нет» сомнительность ситуации. Он явно не всё, что сейчас происходит в его кабинете, понимает, а неизвестность любого человека если и не пугает, то, как минимум, смущает.

— А вы, ребята, все же расскажите Сергею Сергеевичу про красоты станции «Подосинки» - попросил я старшего из четверки эмиссаров Голицына – Думаю, ему будет интересно. Да и про остальные расклады, что мы обсудили, тоже. Я их них тайны не делаю.

Мы вышли из кабинета, а после я аккуратно притворил за собой дверь, так, чтобы так не то, что не хлопнула, но даже и не стукнула. Просто это испортило бы все красоту момента, а я в таких вопросах перфекционист.

в которой описываются разнообразные организационные хлопоты.

Не думаю, что мои слова и поступки прямо вот так сразу возьмут и изменят мировоззрение господина Голицына. Более того – уверен в том, что этого не случится. Как говаривал мой дед, люди меняются лишь до той поры, пока поперек лавки помещаются для хорошей порки, а после все, толку не будет. Но вот то, что он на какое-то время затаится – не сомневаюсь. Совсем уж дураком его назвать никак нельзя, потому он сначала попробует разобраться что это за фигня такая приключилась, почему не по его все пошло, а после начнет прикидывать как мне глаз на задницу натянуть максимально болезненно и эффективно. А это все время.

Впрочем, может случиться и так, что он за помощью к своей высокопоставленной родне обратится, а те, поняв откуда ноги растут, могут ему и отсоветовать играть с огнем. Мол, ты, чадушко, чтобы не падать при ходьбе, бери ношу по себе. Вдруг там симбиоз, и не только они нужны «Радеону», но и им самим последний требуется?