Книга Петля судеб. Том 4, страница 60 – Андрей Васильев

— И тем не менее. О чем я бишь? А, да. У меня завтра день относительно свободный, может, единственный на всю оставшуюся неделю, хочу доехать до редакции и принять удар на себя. Уверен, Голицын ничего оригинального выдумывать не станет и попробует наказать меня чужими руками. Вернее – кулаками. Я к чему – вы бы сказали Ватутину, чтобы он завтра с собой ребят покрепче взял, ладно?

— С ним всегда толковые парни, так что не переживай. Давай теперь просьбу.

— Так после стычки отношения с этим товарищем будут совсем испорчены, он наверняка своей родне на меня нажалуется. А она зачем-то «Радеону» нужна, насколько я помню. Прикроете меня если что перед Зиминым?

— Обещать не стану, но чем смогу – помогу. А вообще – сам кашу заварил, сам и расхлебывай.

— Справедливо – согласился с ним я – Но как-то спокойнее, когда рядом есть дружеское плечо.

— Не припоминаю, чтобы мы с тобой друзьями стали.

— Вы меня столько раз из разных неприятностей выручали, что я как-то уже свыкся с этой мыслью – возразил я – Впрочем да, «друг» слово непростое и обязывающее. Давайте заменим его на «приятельское». В смысле плечо.

— Ну, это куда ни шло – согласился Азов – Но ты все же сильно палку не перегибай, ладно?

Ладно-то ладно, вот только как то же самое донести до Голицына? Как предполагалось, и как, кстати, утверждала в свое время Шелестова, фантазия у него оказалась скудновата, причем крайне. Как бы странно это не звучало, мне думалось, что он пойдет хоть сколько-то креативным путем, например, мне руки за спину люди в форме закрутят, обвинив в том, что я промышляю чем-то незаконным или, к примеру, под увольнение хитрым финтом попробует нас всех подвести, обещая при этом каждому персональный «волчий билет» и смерть от голода под забором. Ясное дело, и в том, и в другом случае у него бы ничего не получилось, но хоть что-то.

Но нет, он оказался невероятно неоригинален, настолько, что я даже немного расстроился в тот момент, когда меня близ туалета прихватили четверо крепких парней в одинаковых костюмах. Не испугался, а именно расстроился. И даже некий «испанский» стыд испытал. Ведь вроде бы взрослый человек, с университетским образованием, пусть даже и не путем усердного учения полученным, опять же воспитывался в холе и неге, а «ответку» включает в стиле школьных разборок.

Впрочем, будем работать с тем, что есть. Отсутствие фантазии у одной стороны не должно мешать получению удовольствия другой.

— Ребят, вы чего? – испуганно пролепетал я, заморгал глазами и задергался, точно рыбка, зацепленная на крючок – А?

— Чего надо – сурово ответил один из четверки, похоже, что старший. Он, кстати, и в плане габаритов, вроде размаха плеч, был помассивнее остальных – Много себе позволяешь.

— А чего позволяю-то, чего? – жалобно проныл я, двигаясь по хрестоматийным вехам, прописанным в данном сценарии сотнями тысяч бедолаг – Я ж ничего! Давайте договоримся как-то?

И да, по классике в ответ тут же получил удар в солнечное сплетение, отчего потерял возможность что-то говорить, а также на мгновение перестал дышать.

В принципе этого удара можно было и избежать, но он был мне нужен. Без него Голицыну мне было бы просто нечего предъявить. И, скажу вам, мне не очень-то просто было убедить Ватутина в том, что до момента, пока мне в бубен или поддых не прилетит, ему и его людям в конфликт вмешиваться не стоит. Как, кстати, угомонить и своих коллег, которым до отдельного разрешения вылезать из кабинета было запрещено. Тех, правда, не столько беспокоила моя безопасность, сколько разъедало непомерное любопытство. Ну, кроме Сереги Жилина, наверное, который точно бы в драку полез.