Книга Слеза Рода, страница 113 – Андрей Васильев

Если попробуют крутить, сам даже заморачиваться не стану. И некогда, и незачем. Уговорю Модеста, он эту старую хитрюгу навестит, растолкует ей, что к чему. Мой сосед мастер на такие дела. Или Ореста попрошу морок сотворить, да пожутче. Тоже весьма эффективное средство. Всегда срабатывает.

Но не думаю, что до такого дойдет. Да, у этой троицы наверняка есть и свои ресурсы, и некие покровители, я такие вещи всегда чую. Но тут им проще согласиться, чем воевать. Да и цена более чем справедливая.

Вот только в результате всей этой возни опоздал на встречу со Славой, который теперь обоснованную претензию высказывает.

— И главное — можно подумать, мне одному это нужно, — закончил напарник свою обличительную речь, открыл бардачок и протянул мне довольно толстую пачку пятитысячных купюр, затянутую оранжевой, в тон банкнотам, резинкой. — На, держи, вымогатель!

— Вымогатель — это если ни за что денежки требуешь, — я принял пачку и большим пальцем провел по одному ее краю, не без удовольствия услышав приятный треск, — а я отчитаться за траты могу. Ну, разве что без подтверждающих документов. Не выписывает колдовская братия товарных чеков.

При нашем последнем разговоре, в самом его финале, я сообщил Баженову, что хотел бы получить некоторую сумму, которая возместит мне накладные расходы, понесенные в процессе поисков Аркашки. Тот изрядно удивился, что я обращаюсь к нему с такой просьбой, но я сразу же пояснил: кто эмиссар Шлюндта, тот и платит. Был Стрелецкий — рассчитывался он. Теперь его сменил Слава — значит, будь любезен, выдай средства. При заключении договора с Карлом Августовичем было сказано что? Все дополнительные расходы на его стороне.

Правды ради, та сумма, которую я еще в Черногории получил, так и лежит почти нетронутая в сейфе, но о чем Шлюндт не знает, то ему не повредит. Ну и потом, если есть возможность срезать с клиента чуть больше шерсти, чем предполагалось, не навредив при этом никому, так чего бы это не сделать? Плюс часть этой пачки уйдет Оресту. Паушши мертв, но с ним-то ничего не случилось, а, значит, расплатиться я обязан. Плюс за мной еще и должок останется в виде нескольких поездок в качестве сопровождающего. И если их не оплатит Троицкий, то пусть это сделает Карл Августович.

Радости никакой Слава, ясное дело, от моих обоснований не испытал, но деньги все же привез. И не удивлюсь, если после согласования этого вопроса со Шлюндтом, который сказал что-то вроде «не бубни и выдай». Тем более что наличные как раз его стиль.

— А где наша Ануш, где этот цветок граната, выросший на корявом вурдалачьем древе? — осведомился я, убирая купюры во внутренний карман куртки.

— В багажнике лежит, — пояснил Баженов. — Не в салон же ее сажать?

— И мне здесь неудобно! — донесся до меня голос мертвячки. — Он меня связал. И веревка сильно жжется!

— Понятное дело, — хмыкнул Слава. — Ты нежить, а она с серебряным плетением внутри. Убить не убьет, но дискомфорт гарантирован.

— Суров ты, боярин, — уважительно заметил я.

— Но справедлив. Нечего было пробовать меня покусать вчера. В лифте набросилась, понимаешь!

— Ну, может, и не покусать, — усмехнулся я. — Может, целоваться лезла? Ты мужчина видный, брутальный, а я ее тогда маленько подзавел на детской площадке. Вот она и надумала с тобой пошалить. Девка молодая, горячая, решила узнать — если ли в загробной страсти какие-то свои плюсы?