Книга Союз трех, страница 98 – Максим Шаттам

Из своего окна Мэтт больше ничего не мог разглядеть. Он вспомнил про бинокль, который помог им с Тобиасом выбраться из Нью-Йорка. Тобиас хранил свои вещи в шкафу в комнате Мэтта. Мальчик вытащил рюкзак, достал бинокль и принялся наблюдать за странным воздушным спектаклем.

Иногда он видел, что отдельные черные пятна приближаются к окнам и зависают напротив них. Что они делают? Когда мыши коснулись его головы, Мэтт понял: они настроены не дружественно. Сейчас они как будто хотят пробраться внутрь Кентавра… Если им это удастся, там начнется настоящий хаос! Мэтт представил, как стая мышей разлетается по комнатам, задевая своими мохнатыми тельцами руки, головы и ноги пэнов, сталкивая самых слабых с лестниц… Кошмар.

Надо бы поднять тревогу. Но как предупредить обитателей Кентавра, что им ни в коем случае нельзя открывать окна и двери? Невозможно.

И тут стая неожиданно взмыла над домом и унеслась на север.

Мэтт облегченно вздохнул, но надолго расслабиться ему не удалось. Он вспомнил, как одна из девочек говорила прошлой ночью Дагу, что мыши появляются уже два вечера подряд. Мэтт забеспокоился. Животные вели себя необычно, стало быть, назревала проблема. Прежде всего, их было слишком много. И, кроме того, он хорошо разглядел, как они организованно перемещались от одного дома к другому. Кого или что они искали?

Вдруг он подумал про Плюм. Она была снаружи, абсолютно беззащитная. Полгода она живет в лесу и ничего не боится. Но ведь летучие мыши появляются уже несколько дней, и, быть может, их мишень вовсе не Плюм, если только она не начала прятаться в доме.

И тут Мэтт вспомнил о попытке убийства, предпринятой в зале собраний. Третья группа заговорщиков. Ужасное присутствие Роперодена в его снах и, наконец, эти летучие мыши – слишком уж много всего и сразу. Мэтту трудно было смириться с предательством Дага, а тут еще все остальное…

Мэтт лег на кровать и стал смотреть в потолок, его сердце сжималось от тревоги, и все же он заснул: усталость оказалась сильнее страхов. Ночи дежурства окончательно вымотали его.

Во мраке оцепенения он невольно ощутил присутствие рядом темных одежд, скрывавших руки и ноги и увенчанных длинной мертвой головой, бледной, как цемент.

Мэтту снилось, что существо преследует его. Вынюхивает, пытаясь найти его след в лесах на севере.

Существо с таинственным именем. И отвратительным обликом.

Ропероден.

На востоке яркой бахромой повисла заря.

Но лес, окружавший остров Кармайкла – и особенно его участок напротив моста, – все еще был скрыт густыми, непроницаемыми сумерками.

Мэтт натянул пуловер и надел свое любимое пальто. Он долго размышлял, надо ли ему брать с собой меч: ведь тогда Даг поймет, что не смог собрать все оружие, имевшееся на острове, однако с мечом Мэтт ощущал себя увереннее. Глядя на блестящее лезвие, он вспоминал его окрашенным в кошмарный красный цвет – цвет крови и страдания. Нельзя отрицать, что теперь, когда меч больше не весил целую тонну, возможность держать его в руках давала Мэтту пьянящее ощущение силы, но в то же время блестящая сталь пугала его. Он прекрасно помнил, насколько опасно это оружие, помнил, как действовал им. Пусть у меча не было никакой собственной души, пусть он всего лишь служил продолжением его руки и его воли, но он все же воплощал собой убийственную агрессию. Когда-то грезивший о том, как отважно и безжалостно он будет бросаться на врагов, Мэтт тем не менее уверял себя, что его воображаемая жестокость – лишь плод фантазий, которым не суждено стать реальностью. Но потом оказалось, что это не так. И в его памяти всплыл ужасный звук, с которым лезвие входило в тело жруна.