Книга Союз трех, страница 100 – Максим Шаттам

Пока члены экспедиции входили в лес, Мэтт наблюдал за Плюм, шагавшей вразвалочку и легко тянувшей тележку.

— Я все время себя спрашиваю, почему она такая, – сказал он. – В смысле, умная и не дикая?

— Знаешь, – ответила Эмбер, – мне кажется, многие вопросы останутся без ответа, и боюсь, нам придется с этим смириться.

— Ну да. Например, те скарабеи, которых мы видели с Тобиасом на шоссе: почему они собрались вместе и куда направлялись? Тобиас тебе рассказывал? Миллионы…

— Скарармеев, – перебила его Эмбер. – Пэны теперь так их зовут. Да, их видели большинство из нас. Жуки заполонили окрестности всех шоссе. Может быть, они все еще там. Тогда они шли на юг, а теперь вроде как ходят по огромной петле, огибающей всю страну. Двигаясь на юг, скарармеи светятся красным, на север – синим. Вначале казалось, что они слабоорганизованны, но теперь, похоже, что у них с этим все в порядке.

— А известно, зачем и куда они идут?

— Нет, долгоходы хотели исследовать их перемещения, но единственное, в чем мы почти не сомневаемся – они движутся не наугад; впрочем, это еще не до конца доказано. Необходимо время. Пэны только-только стали привыкать к жизни в новых условиях.

— Да, правда, всего полгода прошло… И из них пять месяцев я был в отключке.

Они шли дальше. По мере того как солнце вставало над горизонтом, его лучи освещали заросли ярким изумрудным светом.

Через полтора часа пути Даг, шагавший впереди рядом с Серджо, объявил привал. Утолив жажду, Мэтт налил в котелок воды для Плюм, которая сразу принялась пить, роняя с губ капли. Каждый пэн съел по несколько кусочков шоколада, и все, держа хороший темп, отправились дальше.

Мэтта удивило царившее в лесу неблагозвучие. Десятки птичьих голосов сливались в единый шумный гвалт, который не нарушался, даже когда внизу проходили люди. Такого стрекотания Мэтт никогда прежде не слышал: писк, переливы, бесконечные восходящие и нисходящие гаммы. При этом птицы были самыми обычными: зеленые дятлы, вороны, синицы, но иногда среди них попадались и диковинные, например одна с серебристым тельцем, желтыми, блестящими, как золото, крыльями и головкой со светло-синим оперением. Взлетев, она раскрыла в воздухе крылья, окрашенные снизу в ярко-красный цвет.

Пэны в основном молчали, только Гвен и Эмбер шепотом переговаривались. Остальные сосредоточились на ритме шагов, внимательно посматривая по сторонам. Мэтт догнал Трэвиса.

— Ты видел здесь змей? – спросил он.

Рыжий Трэвис ответил с акцентом, выдававшим в нем уроженца северо-восточных штатов.

— Змей нет, но скорпеев – да, и они, поверь, намного хуже!

— Скорпеи? Что это?

— Похоже на крупную змею, только покрытую жестким панцирем, как хвост скорпиона, с таким же ядовитым жалом. Тело длиной около метра, поэтому можешь представить, какое у него жало!

— У них опасные укусы?

— Если тебя кусает скорпей, ты умираешь сразу, как только это поймешь, – пошутил Трэвис.

Мэтт не счел шутку смешной и остаток пути молчал. Они сделали еще один привал, и вскоре после полудня среди лиан им стали попадаться первые признаки приближающегося города или, вернее, того, что от него осталось. То, что раньше было фасадом семиэтажного дома, превратилось в стену, сплошь покрытую листьями и корнями. Невозможно было обнаружить среди зелени хоть один квадратный сантиметр бетона, не говоря уже про дверь или окно. Все остатки цивилизации выглядели одинаково: зеленый ковер, словно вторая кожа, покрывал каждое здание. Лианы, словно паутина, перебирались с одной крыши на другую, увивая электрические провода, проглотив висевшие над улицами светофоры, – казалось, на город накинута сплетенная из растений защитная сетка. Солнечные блики с трудом просачивались сквозь нее, и на улицах, заполненных папоротниками и колючим кустарником, висел полумрак.