Книга Союз трех, страница 38 – Максим Шаттам

Рассвет медленно ложился на горизонт, но заросли были настолько густые, что было бы совсем темно, если бы не светящиеся грибы.

— Думаешь, надо срезать один и попробовать освещать им дорогу? – спросил Тобиас на ходу.

— Не узнаешь, пока не попробуешь.

Тобиас вытащил охотничий нож и осторожно отрезал кусок от беловатого гриба.

— Горит! – воскликнул он. – Нам больше не нужны свечи и трубки.

Он аккуратно положил трофей в карман, но от этого свет не стал слабее. Друзья отправились по тропинке через лес и успели пройти несколько километров, прежде чем поднялось солнце. С наступлением дня свет, исходивший от грибов, померк, они как будто потухли.

Мэтт и Тобиас весь день напролет шли по густому лесу, останавливаясь, только чтобы подкрепиться и дать отдых уставшим ногам. Ближе к вечеру сил совсем не осталось. Свернув с тропинки, друзья расположились под деревом. Мэтт сел на пень, снял ботинки и носки и обнаружил на ногах пять больших мозолей.

— Ты заметил, что с этой стороны тоннеля нет снега? – спросил Тобиас.

— Да, и климат тут помягче, не так холодно, – вздохнул Мэтт, увидев шестой волдырь.

Тобиас посмотрел на его ступни и скривился:

— У меня наверняка такие же! Даже не хочу их видеть! Болят адски.

Потом он вытащил газовую горелку, и они поужинали в тишине, слишком устав для разговоров. Когда их стало клонить в сон, Тобиас предложил по очереди стоять на страже.

— Не получится, глаза слипаются, надо отдохнуть. Не думаю, что дежурство сильно нам поможет.

В конце концов Тобиас тоже стянул ботинки, чтобы проветрить ноги, и принялся массировать лодыжки.

— Думаешь, идти осталось еще столько же? – грустно спросил он.

Мэтт уловил в его голосе отнюдь не беспокойство, а нечто совсем иное: смирение, безразличие. Мог ли он за это сердиться на друга? Разве было в их жизни что-то хуже, чем ситуация, в которой они теперь оказались? Идти непонятно куда, в одиночестве, безостановочно, не зная цели пути и следуя только собственной интуиции.

«Но я чувствую: надо двигаться на юг! – попытался внушить себе Мэтт. – Ходульщики боялись, что я там окажусь. Там есть что-то, что нам поможет. Ведь и другие спасшиеся поступили точно так же! – И он повторил слова, написанные на доске: „Следуйте за скарабеями“».

— Не знаю, – наконец ответил Мэтт. – Будем идти столько, сколько нужно. Лучше об этом вообще не думать, отсутствие уверенности нагоняет тоску, а нам это сейчас не нужно.

Тобиас хихикнул:

— Ты говоришь, как препод!

Мэтт нахмурился, но потом признал: Тобиас прав. Все время, пока они были в пути, он старательно изображал главного. Но его сила и умение командовать оказались всего лишь иллюзией. Тобиас заметил слабые стороны друга и тут же, стремясь наверстать свое, воспользовался этим; пока что Мэтту удавалось убедить друга двигаться вперед, но сам он оставался таким же испуганным подростком. «Все это чушь! Я тоже боюсь. И тоже готов плакать, как младенец». Но в то же время Мэтт чувствовал, что нельзя поддаваться тягостным мыслям. Нельзя раскисать, не сейчас. Он должен быть сильным. И вести Тобиаса на юг, туда, где была хоть какая-то надежда на спасение.

И еще ему не давал покоя вопрос: почему ходульщики охотятся именно на него, на Мэтта? Почему не на Тобиаса? И кто этот Он, который так хотел встретиться с Мэттом?