Книга Союз хищников, страница 51 – Максим Шаттам

Алексис сразу же обратил внимание на кровать, стоящую в центре комнаты.

Кровь настолько пропитала верхний тонкий матрас, что местами образовались лужи, из которых проступали контуры какого-то уродливого существа.

Существо по форме и по наличию четырех конечностей смутно напоминало человека.

Женщину.

Меж раскинутых ног зияла промежность. Из влагалища вытекала какая-то вязкая светло-розовая слизь.

«Сперма и кровь», – понял Алексис.

И того и другого было много. Он долго кончал, она долго истекала кровью.

Кожа Изабель казалась смуглой, словно выдубленной, от засохших коричневатых жидкостей, которыми истекало ее тело. Кровь окрасила ее от таза до кончиков ног, превратив девушку в краснокожего индейца, – то, что было внутри, покрывало ее снаружи. Живот и ноги были изранены, бедра и руки – в синяках и кровоподтеках.

Грудь посинела от многочисленных попыток реанимации почти до черноты.

Но все в этой комнате знали, что реанимировали девушку совсем не спасатели.

Это убийца неистовствовал. Он душил ее, а затем, когда жизнь ее покидала, раз за разом делал искусственное дыхание рот в рот и массаж сердца, пока она не приходила в себя.

Чтобы он мог снова насиловать и истязать.

И потом душить.

До смерти.

До жизни. Или, скорее, до адских мук.

Фиолетовый лифчик, обмотанный вокруг горла девочки, красноречиво свидетельствовал об испытанных ею страданиях.

Ее русые волосы на две трети окрасились кровью в каштановый цвет.

Синяки широко разлились по лицу, делая ее неузнаваемой, непохожей на собственные фотографии, которые висели на первом этаже.

Губы были синими, почти черными. Кончик языка выступал сквозь желтоватую слизь засохшей слюны. Из глазниц выпирали две перламутровые жемчужины с алыми прожилками, в центре каждой – бледная яшма. Издали с такими выпученными глазами девушка казалась карикатурой, персонажем мультфильма. Горло сдавливали так сильно, что глаза почти вылезли из орбит. На большей части склеры лопнули сосуды, помутив ее и без того обезображенный взгляд.

— Близко я не подходил, но уже насчитал двадцать два удара ножом в живот и бедра, – сказал Бен вместо приветствия.

Эксперт-криминалист поднял камеру, и яркая вспышка запечатлела потолок.

Сотни мелких красных капель образовали на нем жуткую галактику.

Алексис сразу вспомнил, что путешествие в пространстве – это путешествие во времени. Здесь было то же самое. Любой эксперт, присмотревшись повнимательней к этим созвездиям, смог бы восстановить в обратном порядке хронологию случившегося. Расположение следов, их размер, направление хвостов капель – все это дало бы ценную информацию о том, откуда и с какой скоростью летели брызги. Как в детских играх, где нужно соединять точки для получения рисунка, тут тоже постепенно можно было бы восстановить точную картину атак убийцы.

Затем в свете вспышки сверкнули стразовые бусины лежащего на столе девичьего дневника.

— Это ее дневник? – спросил Алексис.

— Похоже на то, – ответил Бен.

Дневник был по-прежнему заперт на металлическую защелку. Убийцу он не заинтересовал, хотя лежал на самом виду, и вряд ли крошечная застежка могла помешать его открыть. Дневник хранил все чувства, мысли, страхи и желания девушки, возможно, ее эротические мечты. Но убийца к нему даже не прикоснулся. То, о чем она думала, кем ощущала себя в глубине души, какой надеялась вырасти, не имело для него никакого значения. Она была лишь пустой оболочкой. Инструментом для получения удовольствия. Для разрядки его влечений.