Книга Союз хищников, страница 130 – Максим Шаттам

Томаш тщательно промокнул рот салфеткой, словно готовя губы к тому, что им предстоит произнести. Он подробно изложил все, что ему было известно, и ответил на вопросы криминолога, но Людивина не узнала ничего нового о почерке убийцы.

Он убивал недалеко от автострады, кусал, резал, рвал на куски и калечил, не оставляя следов. В этот раз не осталось даже следа подошвы или протектора шины. Он быстро учился исправлять свои ошибки.

Оставался только телефонный звонок с виллы в Лувесьене на мобильный телефон с предоплаченной сим-картой.

— Вы все проверили по этому номеру? – дежурно спросила Людивина.

— Да, номер использовался только для этого звонка. Это была одноразовая карта стоимостью двадцать пять злотых, то есть примерно шесть евро. По номеру телефона мы узнали у оператора номер IMEI^[13], идентификатор устройства. Мы спросили у всех операторов, не использовались ли с этим устройством другие сим-карты, и увы, ничего. Это был новый аппарат, который продавался в комплекте с картой предоплаты.

— А вы отследили покупку?

— По номеру телефона оператор определил номер сим-карты и сообщил нам, где она была куплена, но это просто магазин на оживленной улице, покупка была оплачена наличными. Камеры в магазине отсутствуют, так что у нас ничего нет.

— Вы поставили номер на прослушку на случай, если он воспользуется им снова?

— Конечно, но не будем обманывать себя: если он так осторожен, то сим-карта и даже телефон уже лежат на свалке.

— Он взял карту с очень маленьким кредитом, – вмешался Микелис, – значит, уже знал, что она будет одноразовой. Томаш прав, мы больше никогда не услышим об этом номере.

Людивина прислонилась к старинной каменной кладке стены, отделявшей их нишу от зала. Голоса товарищей звучали глуше – молодая женщина все глубже погружалась в свои мысли. Она не понимала, как действовать дальше. В отчаянии ей казалось, что все рабочие версии исчерпаны, как и ее возможности, и сейчас ей выпало худшее, что может случиться со следователем: сидеть и ждать. Ждать какого-нибудь запоздалого заключения судебно-медицинской экспертизы, которое даст неожиданную информацию, ждать, что убийца проявится снова, снова перейдет к действию, снова убьет, допустив на этот раз ошибку.

Больше всего на свете Людивина ненавидела это бездействие. Невыносимое ощущение своей бесполезности.

Они завершили ужин традиционной водкой и вернулись в отель, по дороге размышляя, не пора ли им обратно в Париж. Здесь им больше нечего делать. Расследование в надежных руках, они увидели все, что надо, установили необходимые связи с местной полицией, дальнейшее не в их компетенции.

Людивина уснула сразу, несмотря на все тревоги. Алкоголь сделал свое дело.

Она открыла глаза в четыре часа утра, вспотевшая и озябшая. Встала, чтобы натянуть на себя покрывало, и снова сняла его. Ее бросало то в жар, то в холод. Ей нездоровилось.

Какая-то мысль всю ночь вертелась в голове, но она не могла вспомнить какая. Людивина была одержима расследованием. Она жила следствием. Оно заменяло ей воздух и пищу. И даже сон.

Неудивительно, что она все время чувствовала себя такой усталой. Ее мозг никак не мог отключиться.

Она знала, что так плохо спит именно из-за убийств. Охваченный наваждением, ее ум беспрестанно анализировал и сопоставлял факты. Тут она была бессильна. Единственное, что могло остановить процесс, – это лекарства, а она в спешке выехала без снотворного и антидепрессантов.