Книга Постоянство хищника, страница 135 – Максим Шаттам

Больше не взглянув на него, она встала и презрительно скривилась.

И тогда Баэрт произнес своим скрипучим голосом:

— Вы считаете себя соколом, но ни черта не умеете охотиться. Вы – голубь. А если голубю наступить на шею, череп хрустнет.

Людивина вышла из фургона, но он договорил у нее за спиной:

— Череп треснет, и вытечет мозг. Но его так мало, что среди крови не видно. Как и вас.

Прошло два с половиной часа. Людивина нервничала, но терпеливо ждала, когда ей разрешат войти во двор или сообщат радостную весть о том, что Хлою Меньян нашли.

Ничего не происходило.

До Людивины доносились обрывки информации. Спецназовцы зашли в первый раз сразу после ареста Ксавье Баэрта, чтобы обезопасить периметр и постараться спасти молодую женщину, но результата не добились. Потом включились эксперты-криминалисты. Они проверили все, включая другие здания, и не обнаружили ни тайника, ни следов пленницы. И вот с тех пор они осматривали каждый сантиметр помещения, структуру и материал стен, надеясь найти признаки скрытой комнаты или ниши.

И все равно безрезультатно.

Людивине казалось, что она ходит по кругу, снова и снова переживая одно и то же разочарование, как с Антони Симановски или его сыновьями. Бесконечное ожидание.

Сидя на капоте машины, она видела, как старший сержант Бардан общается с двумя жандармами. Она собралась с духом и, как только он освободился, пошла ему навстречу.

— Я понимаю, сейчас не время, но я хотела извиниться, – сказала она, стараясь смотреть ему в глаза и выглядеть искренней. – Я вела себя… как идиотка. Ошиблась. Извините меня.

Бардан поджал губы:

— Вы унизили меня. Теперь все в курсе.

— Знаю, я дура, я…

Он жестом прервал ее.

— Но я понимаю, почему вы так поступили, – сказал он. – Ради этой девушки. Я тут ни при чем.

Людивина чувствовала себя ужасно. Она покачала головой. Они смотрели друг на друга, одинаково смущенные.

— С вас новая дверь, – добавил он. – Как минимум.

Снова наступила неловкая пауза.

— Ваш друг пришел в себя? – спросила Людивина.

— Мы едва знакомы. Его трясло, когда он уходил. И он не вернется.

— Вот ведь незадача… Простите.

Он дернул плечами и протянул ей руку. Людивина пожала ее с благодарностью. Затем указала на двор фермерского дома в форме подковы:

— По-прежнему ничего?

— Нет. А пресловутый «дастер» пропал. Нигде нет. Мы сообщили номерной знак всем постам, перехватят, если засекут.

Подъехали две машины без опознавательных знаков, из них вышли Сеньон, Магали, Ферицци и два следователя из Страсбурга.

Бывшие коллеги Людивины и капитан остановились перед ней, Сеньон протянул кулак для традиционного приветствия, но она обняла его. Присутствие старого надежного друга успокаивало.

— Кое-кто совсем размяк в департаменте поведенческих наук, – хихикнул он. – Если бы мы знали, давно командировали бы тебя туда.

Людивине шутить не хотелось.

— Братья Симановски не проболтались?

— Черта с два. Говорят как по бумажке. Не прошибешь.

— И девушки такие же, – добавила Магали. – Хотя семья совершенно безумная и жестокая, они друг за друга горой. Мы инородное тело, и они делают все, чтобы выдавить нас.

Краем глаза Людивина заметила, как Ферицци жестом показал Магали, что хочет осмотреться, и их указательные пальцы на мгновение сцепились.