Книга Сигнал, страница 58 – Максим Шаттам

Чад отбивался изо всех сил, обезумев от страха, не сдерживая ударов.

Тогда зубы впились в голень, и челюсть стала смыкаться. Все сильнее.

На этот раз Чад бешено заорал и дернул покрывало, которое упало на них.

— Оливия, ты прекрасно знаешь, я не верю в эти сказки про вдохновение, — повторял Том. — Вдохновение для писателя — то же, что религия для человечества. И мне незачем успокаивать себя этими выдумками. Лично я верю в работу.

Оливия положила себя салат и поставила тарелку на стол, сказав:

— Да-да, знаю: «Душа обязана трудиться…» Я просто говорю, что перемена обстановки помогла бы тебе… Ну хорошо, не вдохновиться, но увидеть вещи под новым углом.

Том заметил, что ему приходится оправдываться, и рассердился. После провала его последней пьесы он был особенно чувствителен, его раздражали любые разговоры о творчестве, как будто простое упоминание его профессии было предлогом усомниться в его талант и мастерстве.

— Прости, ты права, — сказал он, кладя руку на руку жены. — Поэтому мы сюда и приехали. Я все ещё не написал ни строчки. Я обустраиваю рабочее место, занимаюсь уборкой… И одновременно я ищу. Это стало привычкой. Другие решили бы, что это просто слова, но ты знаешь, что, когда я просто хожу кругами, смотрю на природу, на людей и ничего не говорю, — на самом деле я работаю. Моё молчание свидетельствует о моем творчестве.

Оливия улыбнулась, потом погладила кончиками пальцев щеку мужа.

— Я в тебя верю. Ты найдёшь свою новую пьесу. Не важно, сколько времени это займёт. Ты писатель, пьесы — это вся твоя жизнь. Следующая будет иметь успех. Я это чувствую.

— Бу-ум! — крикнула Зоуи, роняя ложку с высоты своего детского стульчика.

— Зоуи! Если будешь шалить, на ужин будешь есть плюшевого мишку!

— Нет, не хотю миску! Миска фу!

Том посмотрел на жену влюблённым и благодарным взглядом. Она всегда была рядом, в горе и в радости, и это была правда, а не пустые слова со свадебной церемонии. Даже в тёмные деньки Оливия его не подведёт. Ему так с ней повезло! Заметив, что Зоуи сильно расшалилась, Том подошёл, чтобы сменить Оливию и покормить девочку.

— Зоуи, у папы куда меньше терпения, чем у мамы, так что советую тебе широко открыть рот и не глупить.

— Ну что, мальчики, — спросила мама, — как прошёл день? Не слишком расстроились, что Джемма не водила вас сегодня гулять?

— Все хорошо, — промямлил Оуэн неуверенно.

Чад молча кивнул.

— Что-то не так? — спросил Том. — Вам скучно, Оуэн?

Оуэн помотал головой, а Чад нахмурился.

— Вы поссорились, да? — догадался Том, вдруг понимая, что весь вечер мальчиков не было слышно.

Тогда Чад взорвался.

— Это он! — закричал он, указывая на двоюродного брата. — Он меня укусил!

— Это неправда!

— Конечно, правда! У меня след остался!

— Нет, не делал я ничего!

— Не купил! — строго заявила Зоуи.

Оливия подняла над столом руку, давая всем знак замолчать.

— Оуэн, что произошло?

— Это не я, — смущенно выдавил мальчик.

— Ты меня укусил до крови! — крикнул Чад с упрёком.

Том кивнул Чаду, чтобы он показал. Сын задрал ногу на скамейку и поднял штанину, показывая искусанную покрасневшую голень с характерными следами. С обеих сторон были фиолетовые и красные отпечатки в местах, где зубы впивались в кожу. Ещё немного, и они прокусили бы её до кости.