Книга Сигнал, страница 56 – Максим Шаттам

— Еще не все! — предупредил его Оуэн, стягивая покрывала с мебели, выставленной вдоль стен. — Помоги мне их разложить.

Ткани были наброшены на верхние коробки и покрыли весь лабиринт своеобразной натяжной крышей, так что все проходы погрузились во тьму.

— Теперь готово! — торжествующе воскликнул Оуэн.

С одного конца вход в лабиринт начинался прямо от комнаты Чада. Другой вход находился напротив, возле комнаты Оуэна. Но чтобы попасть из одной комнаты в другую, надо было опуститься на четвереньки и пройти через все запутанные и темные ходы.

Чад вытер испачканными руками пот со лба, размазав по лицу черные полосы.

— Пойду принесу еды. Нам надо устроиться в центре, — уточнил он, уходя в коридор.

Он вернулся с полными руками пакетов с печеньем и с бутылкой «Маунтин Дью» и присел на корточки, чтобы забраться в их убежище. После того, как они полдня строили лабиринт, Чад постоянно путался, сворачивал в тупик и ругался под насмешки Оуэна, который успевал уйти далеко. Глаза Чада все ещё не привыкли к темноте, и он не очень хорошо ориентировался. Наконец он нашёл Оуэна, сидевшего в середине комнаты в центральном шалаше площадью два на два метра. Они распили вдвоём бутылку и опустошили пачку печенья, рыгая и смеясь.

— Представь только лица Коннора и Кори, когда мы им это покажем!

Чад покачал головой.

— Коннора больше не интересует такая ерунда, он предпочитает фантазиям реальность.

— Но это же настоящая берлога! Какой пацан не любит берлоги?

— Коннору теперь больше нравится пялиться на девочек, чем строить берлоги.

— Думаешь?

— Уверен.

Эта мысль, казалось, заставила Оуэна крепко задуматься. Потом он сказал:

— Ну тогда Кори тоже. Он в своей комнате пялился на соседку в бинокль.

— Но Кори ещё не перешагнул эту черту, понимаешь? Он смотрит на девочек, потому что они красивые, но он на них не зациклен, он все ещё любит игры, как мы с тобой.

— А ты? Ты смотришь на девочек?

— Ну… Я не знаю.

Оуэн пристально уставился на Чада, хотя было совсем темно, если не считать слабого света, просочившегося сквозь покрывала над их головой.

— А как тебе Джемма? — спросил Оуэн.

— Джем? — осклабился его друг. — Она же сестра Кори!

— Ну и что?

— Она… Ну, не знаю… У неё огромные сиськи!

Мальчики прыснули, но Чад спросил:

— А ты бы хотел их увидеть?

— Ее сиськи? А дальше что? Нет уж, я не хочу ослепнуть!

Оба громко заржали.

В глубине души Чад сам не знал, что он об этом думает. Девочки определенно были ему не так интересны, как игры с друзьями, хотя он не мог отрицать, что девочки вызывали у него некоторое любопытство. Представляя Джемму в одном купальнике, он чувствовал волнение.

— Знаешь, что было бы круто? — сказал Оуэн, помолчав немного. — Проектор звездного неба! Он у меня работает на батарейках. Он должен быть где-то в шкафу, сейчас принесу.

Оуэн ушел, и Чад слышал его шаги в коридоре, а потом на кухне. Он облокотился на коробки, достаточно тяжелые, чтобы выдержать его вес. Разговор о девочках его волновал. От Коннора исходили уверенность и обаяние, и он имел успех у девчонок, Чад был в этом уверен. Коннора уже не интересовали детские игры, он становился взрослым. Но Чад был не готов отказаться от игр, пусть и слишком ребяческих, и от прогулок с друзьями ради встреч с девушками, какой бы привлекательной ни казалась их грудь. Нет. Он просто-напросто не был пока готов. К тому же Чад знал, что обратного пути не будет. Стоит однажды переступить черту, и навсегда откажешься от простых радостей. Это было как скатиться с горы. Стоит шагнуть — и уже не сможешь передумать или остановиться в полете, придется идти до конца. До конца — Чад прекрасно знал, что в данном случае имеется в виду.