Книга Иллюзия, страница 117 – Максим Шаттам

— Заметно.

Юго никогда не думал, что ему может импонировать работа на свежем воздухе и вообще физический труд, но тем не менее ему нравились прогулки по лесу, гул бензопилы и сопутствующее этому одиночество. Единственное, что он ненавидел, – это заготовку дров, от которой ломило спину.

— Прекрасное место для работы, – сказал А. С., любуясь открывавшимися их взорам лесными склонами. – И для жизни тоже отличное. Ты бы мог тут остаться?

— В Валь-Карьосе? Ну… Признаюсь, об этом я как-то не думал. Дожить бы до конца моего контракта, а уж через пять месяцев посмотрю, в каком я буду состоянии.

Но эта идея запала в его сознание среди других бурливших в нем возможностей. Конечно, он не мог предсказать, какими будут их отношения с Лили, но если все пойдет хорошо… Будет ли он готов в начале октября попрощаться с девушкой и вернуться в Париж, чтобы заняться… чем именно? Проходить неудачные кастинги? Искать какую-нибудь дурацкую подработку, которая позволила бы ему писать по вечерам? Все это казалось далеким и обусловленным множеством неизвестных, неподвластных его контролю. Однако он все же осторожно подступился к этой теме:

— Думаешь, зимой для меня найдется работенка?

— Умеешь кататься на горных лыжах?

— Нет, не особенно.

— Тогда в ресторанах или в логистике, если готов приспособиться, работы невпроворот.

Юго запомнил информацию. До этого дело пока не дошло. Он доел бутерброд и увидел, что поблизости села галка и принялась пристально разглядывать валявшиеся у него под ногами крошки. Птица сразу напомнила ему об одной из достопримечательностей курорта. Он решил, что настал подходящий момент, и обратился к А. С.:

— Однажды на плато ты запретил мне идти дальше, в центр.

А. С. кивнул и откусил от бутерброда.

— Там обрыв, – сказал он с набитым ртом.

— За обрывом, в самом центре ельника. Ты ведь знаешь, что там, правда?

А. С. перестал жевать и повернулся к нему.

— Гирлянды из костей, – уточнил Юго, не оставляя ему возможности избежать разговора.

А. С. снова начал жевать, уже медленнее, не отрывая от Юго таких же черных, как у галки, зрачков. Он проглотил кусок, затем провел языком между зубами.

— Ты пошел посмотреть? – спросил он наконец.

— Я наткнулся на них, когда заблудился.

— Не следовало тебе этого делать.

— Это ты их мастеришь?

— Я? Нет, что ты!

Казалось, он был искренне возмущен тем, что кто-то считает его способным на такое.

— Так кто ж тогда? Страфа?

А. С. выпучил глаза, и Юго показалось, что они сейчас выскочат из орбит и скатятся по щекам, повиснув на ярко-алых зрительных нервах.

— Так ты в курсе насчет Страфа?

— Честно говоря, это секрет Полишинеля. Вообще-то, я не намерен кричать об этом на всех углах. Если он хочет скрываться здесь, это его проблема. В любом случае он уже никого не волнует. Страфа – это история, его давно забыли.

А. С. выдержал паузу, переваривая эту новость. Затем сказал:

— Он был самым великим. А для многих таким и остается. Ему никогда не было равных, ты это знал?

В его голосе звучало уважение.

— Я про это читал. Но так было раньше. Давно. Кто он сегодня? Его нигде нет, и в то же время он какой-то вездесущий. Он создает впечатление, что покидает курорт, и в то же время он и есть сам курорт. Странные отношения. Ты на него злишься?