Книга Кости и цветы, страница 86 – Ярослав Заболотников

— А если я кого-нибудь убью? — ассасин натянул перчатку. — Меня холодный-то огонь выбесил. Там же без скандала не обойдётся. Хотя мне и косого взгляда может хватить. Я сейчас непредсказуемее и опаснее ушастого. Предложил бы связать руки, да всё равно освобожусь… Особенно теперь… — он недвусмысленно качнул клинком.

— Рассуждаешь здраво. Вот этим здравомыслием себя и сдерживай. Станешь папашкой, и грудняк вытянет из тебя все соки. А где он не справится, я дожму. Вот и думай, что неплохо иметь под боком тех, кому сможешь доверить его. Без Лайлы с Джоном высыпаться тебе не светит ой как долго.

— Сказанула как прокляла…

— А чего ты хотел? Член не нос — обратно не шмыгнёшь. Залезай, и поехали.

Шорох сунутого в ножны кинжала. Неторопливые шаги. Заскрипевшее путлище. Чавканье копыт унесло всадников в белый туман.

В вони потревоженного болота остался лишь мёртвый жеребец, какого скоро растащат здешние падальщики. Топь спрячет обглоданные кости от посторонних глаз. Как и всегда.

* * *

Лайла бродила вокруг магического костра и сидевшего у него Шойсу, что периодически косился на цеплявшийся за лишайники подол:

— Я никогда его таким не видела. Он… словно обезумел. Смотрел на меня как на врага.

— Похоже на галлюцинации, — стоявший возле дерева Джон похлопал Бамбука по шее. — Что-то вроде вдовьего гриба. А я уж думал, молния дважды в одно место не бьёт, — он отошёл от лошадей и остановил проходившую мимо Лайлу прикосновением к плечу.

— Это ужасно, — та позволила пленить себя объятиями. — Следовало сразу отправить за ними Скарги. Но я была настолько потрясена, что растерялась. А теперь, когда их даже не слышно, он скорее сам заблудится: создания Огня плохо ориентируются в тумане.

— Сырость — та же вода? — догадался Джон.

— Именно. Я и в горячие источники тогда отпускала его с опаской. Слишком много пара…

Вампирша вдруг насторожилась: в заунывную комариную песнь вторгся нарастающий стук копыт.

— Кто-то едет… Одна лошадь… Предсказуемо… Эрми не нашла его… — безрадостные выводы закончились тяжёлым вздохом.

Гнедая кобыла раздвинула грудью багульник, явив двух всадников. Вслед за немой паузой Лайла сжала в кулаках огненные руны, Джон нахмурился, а Шойсу ненавязчиво сменил позу на более манёвренную.

— Надо поговорить… — Эрминия царапнула подругу решительным взглядом. Затем выразительно обернулась на Рэксволда и спешилась.

Тот без резких движений сполз с лошади, поочерёдно опустошил ножны: отдал северянке все три кинжала. Ныне, когда первый торчал в котомке, а остальные лежали в надёжной руке, всеобщая напряжённость немного спала.

— Что с ним? — приблизилась Лайла.

— Сопли жевать не стану, но послушать придётся…

И из уст Эрминии полились сухие факты. Иногда проскальзывали воспоминания о душераздирающих чувствах. Строгие и холодные. Словно она рассказывала не про себя. На моменте про ворона магическая проекция замерцала, а едва речь дошла до Леонардо — угасла, точно накрытая колпаком. Оставшийся без тепла Шойсу неторопливо встал, но на него никто не обратил внимания.

Когда потоки откровений иссякли, Лайла стояла со странным видом: то ли обнять хотела, то ли — влепить пощёчину. Потом молча развернулась, подошла к своей лошади и села верхом.

Джон переводил растерянный взор между задумчивой вампиршей, серьёзной Эрминией и пасмурным Рэксволдом: воздух стал тяжёлым, словно свинец, а камень дружбы исполосовали трещины — того и гляди развалится. Слов же разрядить обстановку как назло не находилось. Предложить не поддаваться эмоциям? Не принимать скоропалительных выводов? Отрезвит ли это умы или лишь подчеркнёт запутанность ситуации?..