Книга Живые и мертвые, страница 16 – Ярослав Заболотников

— Ты либо очень смелая, либо дура. Хотя, скорее, косишь под дуру. Тебя жемчужные зубки выдают. Помнится, у жирдяя дочь была, которую он на материк спровадил. Всё переживал, что светлая головушка здесь с каким-нибудь запойным пиратом свяжется. С возвращением.

Девушка на секунду оторопела, а потом печально вздохнула:

— Сдаюсь. Вы меня раскрыли. Я та самая дочь, — по губам мышкой юркнула игривая улыбка. — Может, и имя моё помните?

— Кому ты нужна, имя твоё помнить… — рыжий поднял взор к темневшему на уровне второго этажа окну. — Зови папашу. Не то прирежем.

— Вижу, вы ребята серьёзные. Убедили. Что ж. Давайте поговорим серьёзно. Отца здесь нет. Он уплыл на материк поправить здоровье. А всё это, — девушка оглянулась на мельницу, — оставил на меня. Теперь я здесь главная. Но двух недель мало, чтобы со всем разобраться. Может, объясните: кто вы и чем недовольны?

— Мы — закон. И как раз таки всем довольны, — ухмыльнулся седоватый. — Горемыки вроде тебя нас «кормят». А вот трактирщикам нечем кормить голодные рты. Догадываешься почему? Догадываешься. Ведь поставок нет ровно две недели.

— Они тебя с дерьмом готовы сожрать, — сказал другой. — И я их понимаю: столько злотней наперёд отвалить.

— Ты грубо нарушила восемнадцатый параграф Кодекса, — продолжил первый. — О деловедении. И наша задача сделать так, чтобы подобное не повторилось. Потому я задам тебе простой вопрос: шрам на щеке или отсутствие пальца?

— Так бесповоротно? — изогнулась бровь над сиреневым глазом. — За первую провинность?

— А что, предлагаешь простить тебя за красивые глазки?

— Простить? Нет. Не люблю чувствовать себя должной. Но, может, вы хотите покарать меня как-то иначе? — изящный пальчик проскользил по нежным губам и скрылся в вырезе платья. — Чтобы я запомнила.

— Думаешь, нам бабы не дают? — рыжий смотрел так, точно ему в лицо плюнули. — Да у меня порой член высохнуть не успевает, как рядом уже очередная вьётся.

— Клинки тоже нужно увлажнять, — волосатая рука легла на рукоять сабли. — Чтоб не обижались.

— Мне видится всё немного иначе, — улыбнулась девушка. — У каждого из вас есть повод отринуть моё предложение, — лукаво прищуренный взор кольнул рыжебородого: — У тебя, вероятно, повод маленький. А у тебя — вялый.

— А в ней что-то есть, — грубые пальцы оставили клинок и задумчиво почесали косматую грудь. — Явно не в отца-слюнтяя пошла, — седоватый оглянулся: — Не хочешь заморскую дерзость на свой кол насадить?

— Даже не знаю… — рыжий лениво приблизился, взял девушку за подбородок и оценивающе повертел красивое лицо, точно коня себе выбирал: — Так-то ничего необычного. Если только глаза. Сиреневых я ещё не встречал.

— Милый, — с придыханием прошептала та. — Если я не сумею вас впечатлить, можешь отрубить мне всё, что посчитаешь лишним.

— Знает, на что давить, чертовка… — рыжий потёр бороду кулаком. — Ну пойдём. Оценим тебя.

Скрип ржавой двери пригласил всех в озарённое потолочной лампой помещение, где царил приторный запах кокосов. По центру тихо гудели жернова. Слева, под винтовой лестницей, грудились пухлые мешки. А справа, вдоль стены, стоял массивный стол и несколько стульев. Пока мужчины осматривались, девушка улыбнулась:

— Наверху есть удобная кровать.

— Незачем, — отрезал седоватый. Он неспешно подошёл к столу и со скрежетом выдвинул его на метр.