Книга Живые и мертвые, страница 131 – Ярослав Заболотников

Лайла использовала все возможности эйдетической памяти, но ни логических связей, ни сопоставлений с шестью могилами, ни словесных цепочек по определённым буквам названий не обнаружила. Зато здесь присутствовало изображение единорога. Такое же едва выпуклое, как и все. Может, его стоило подвергнуть «Оку Света»? Ментальное потрясение не позволяло проверить догадку. Да и нелогично прятать столь важную информацию за распространённым заклинанием. Хотя было бы полезно проверить крипту чарами. Вдруг в ней есть тайники или скрытые ходы?

Внимание перешло к окружению. Шаги. Взгляды. Прикосновения. Осмотр длился недолго. Стены из полированного кирпича, гранитный пол, мраморный потолок — всё настолько гладкое и ровное, что взор цеплялся лишь за благородную фактуру камня. Оттого вывод неутешительный: дальше изучать обелиск и шесть саркофагов. Лайла снова постояла возле узора. Новых идей не возникло. Ещё раз обошла кивории. Все с датами смерти, кроме того, что принадлежал отцу. Почему?..

Отчаяние толкнуло к изуверскому решению. Оно маячило с самого начала, да не хотел разум его замечать. Вампирша приблизилась к саркофагу, опустилась на колени, робко взялась за крышку. Сердце защемило от несправедливости происходящего, но мир способно спасти только хладнокровие.

— Прости, отец, я делаю что должно, — рубиновый взор раскалился докрасна.

Вытащенный из-под кивория саркофаг зашелестел по гладкому полу. Со скрежетом сдвинутая крышка бережно легла на ребро. Лайла со скорбью смотрела на пожелтевший от времени скелет. От одежды остались истлевшие клочки, а вместо посмертных регалий — кожаный мешочек на грудной клетке. Неужели послание из прошлого в нём? Послание, хранимое возле сердца. Однако от первого же касания мешочек развалился, просыпав сквозь рёбра сухую землю. К сожалению, в нём была лишь земля. Напрашивался вопрос: отец перестал носить драгоценности или могилу разграбили? Ведь вернуть саркофаг на место и соблюсти погребальные ритуалы могли уже другие люди, уважающие покой мёртвых.

— Да простят меня усопшие… — прошептала Лайла.

Повторив манипуляции, она заглянула в другие саркофаги. На скелетах блестели украшения: кольца, медальоны и браслеты. А у одного, вместо мешочка, на груди лежала стопка золотых. И это при том, что даты на кивориях выявили два захоронения возрастом пять веков. Выходит, могила отца нетронута. Он добровольно отказался от роскоши.

Прежде чем вернуть саркофаги на места, Лайла на всякий случай проверила выемки в полу, но они тоже ничего нового не поведали.

По итогу перед глазами опять оказалось надгробие отца. Хладнокровие медленно тонуло в подбиравшейся истерике, и лишь ходившие по кругу мысли сдерживали напор эмоций. Взор не покидал выбитых в камне строк. Предан. Замыслу. Завистником. Земле. Первые две вариации окутывала мрачная таинственность. Хоть в последней всё было ясно…

Зачем же требовалось обобщать столь разные слова единым? Дань оригинальности? Или на надгробии старались избежать повторов? Вдруг сознание отметило странный факт. Все три слова начинались на одну букву. Вампирша пригляделась. То, что вокруг них раньше казалось трещинками, походило на филигранные штришки.

Сердце ёкнуло: в голове ожило воспоминание из далёкого детства. Игра с отцом в шифры. Слова выводились причудливым шрифтом на тонких листах. Затем три-четыре наложенных друг на друга листа поднимались на просвет, и совмещённые завитушки образовывали тайное послание.