Книга Живые и мертвые, страница 12 – Ярослав Заболотников

— Н-да. Наконец докинул. Хоть рукоять теперь рассмотрю, — лёгкий наклон позволил прочитать надпись на щите часового. — О, клинок-то именной. Только имя не твоё. Трофейный аль с барахолки какой? — выпрямился ассасин.

— Ни то, ни другое, — невзирая на усмешку, ответ вышел сухим.

— Ясно. Ворованный, — акцент на последнем слове был поставлен не зря: в отличие от грабежей воровство пираты считали унизительным.

— Не угадал.

— Тогда кто такой Фюнгерд? А-а-а, — Рэксволд загадочно улыбнулся. — Понимаю… А мне вот девки больше нравятся.

Из толпы донёсся хриплый смех.

— За языком следи, — процедил Хагган. — Это память о брате.

— Ладно-ладно, — миролюбиво приподнял ладони Рэксволд. — Я лишь предположил. Просто, глядя на тебя, я бы даже не удивился.

— Сучара дрыснявая, — едва не шагнул вперёд Хагган: вовремя себя одёрнул. — Нарываешься?

— Он же тебя нарочно злит! — донеслось из толпы.

— Да знаю я! — зло огрызнулся Хагган. — Выбесить меня — его единственный шанс.

— Тут уж ты врёшь, — покачал пальцем Рэксволд. — Понятия не имею, как ты, а я пять ходов так простою. Без смены позы. Все эти выгибания и растопырки для неудачников. И вообще. Спасибо бы сказал. Я ж тебе одолжение делаю. Моего золота тебе не видать, как своего блестящего зуба. А вот его-то ты как раз мог потерять. Лыбился часто. Теперь не потеряешь…

Лицо напротив перекосило от злости:

— Я тебя, шута горохового, сперва в сагаю уделаю, а потом, коли не обгадишься, в дуэли прирежу!

— Давай-давай, — издевательски усмехнулся Рэксволд.

— Время, — подал голос судья. — Ещё пятнадцать секунд, и бросок не будет засчитан.

— Ага, — кивнул ассасин. — Эх, люблю сагаю с огоньком! — большой палец погладил гравировку змеи на рукояти, а спустя мгновение кинжал засверкал в воздухе.

Вонзился он справа от ботфортов, достаточно близко. Теперь возле каждого игрока было два отверстия спереди и одно сбоку. По передним лидировал Рэксволд, по боковым — бесспорно, Хагган. Однако по общей длине сторон условные треугольники практически не различались. Отчего было вдвойне важно, кто и как превратит свой в трапецию.

Лайла заметила, что после недавнего разговора лысый моряк стал нервным, если не сказать, озлобленным. Едва она задумалась о причине, как вздрогнула от внезапной тяжести на плече. Метнувшийся туда взгляд застал лишь примятое незримыми лапками платье.

— Скарги… — виновато сказала вампирша, и мефит тихо уркнул. — Прости, я о тебе совсем забыла, — нащупав, пальцы погладили рогатую головёнку. — Наверное, весь остров уже успел изучить? А я так увлеклась состязанием, что невольно закрыла ментальный канал.

— Скарги знает, когда возвращаться, — кивнул вдаль Джон. — Сейчас самое интересное начнётся.

— Разве? — покосилась Эрминия. — Ясно ведь, что Рэкси его как плевок разотрёт.

— Хотелось бы. Но лысый — меткий, зараза, так просто не сдастся, — взгляд серых глаз соскользнул с лица северянки и долетел до профиля дроу: — Шойсу, а ты как думаешь: кто победит? — поворот беловолосой головы принёс охапку непонимания, и Джон почесал напечённый солнцем затылок: — Как бы тебе объяснить…

— Fosvzhus, — вдруг с оттенками шипения произнесла Лайла. — На его языке это означает что-то вроде соперничества.

Выговаривать незнакомое слово Джон даже не собирался: