Книга Киборги Нотариуса, страница 59 – Брендон Сандерсон

— Красота, – сказала Бастилия.

Я едва видел ее, прихваченную на бегу, прямо посреди шага. У нее хватило самообладания заслонить лицо, так что глаза и рот остались свободными, только рука прилипла ко лбу.

— Каз, ты как там? Тоже застрял?

— Угу, – донесся приглушенный ответ. – Я пробовал потеряться, но не сработало. Потому что мы уже потерялись.

— Алькатрас? – окликнула Бастилия.

Я что-то невнятно проворчал в ответ – в основном носом.

— На вид с ним все в порядке, – сказал Каз. – Правда, красноречием блеснет еще не скоро…

— Немного и потеряли, – сражаясь с окрепшей смолой, сказала Бастилия.

«Хватит уже с меня!» – подумал я раздраженно, направляя энергию таланта на загустевшее вещество.

Никакого эффекта. Увы, на свете есть материалы, не подлежащие воздействию талантов Смедри…

Несколько кураторов уже скользили к нам над полом, вид у них был чрезвычайно самодовольный.

— Мы можем доставить вам книгу, подробно объясняющую, как выбраться, – сказал один.

— Захватывающее чтение, – добавил другой.

— Чтоб вам полопаться! – рявкнула Бастилия и охнула, неудачно рванувшись. Двигать ей удавалось лишь подбородком.

— Ничего себе предложение, – возмутился Каз. – И как мы, по-вашему, в таком-то положении должны читать?

— Мы будем счастливы сами почитать вам, – подал голос третий куратор. – Вы поймете, как выбраться, в последние мгновения перед тем, как мы заберем ваши души!

— А в качестве бонуса, – шептал четвертый, – у вас будет целая вечность для занятий наукой. Неужели такая перспектива не влечет вас, благородный ученый? Только подумайте: неограниченное время для изучения бесконечных сокровищ Александрийской библиотеки! Все это станет вашим – только руку протяните!

— И навсегда застрять в этой дыре? – спросил Каз. – Помимо желания завлекать других в ту же ловушку?

— А вот ваш брат счел сделку сто́ящей, – прошелестел один из кураторов.

«Что? Какой брат? Погодите! Это он об отце???»

— Вранье! – сказал Каз. – Аттика нипочем не повелся бы на ваши обманные речи!

— А нам и не пришлось его обманывать, – прошептал другой куратор, повисая в воздухе вплотную ко мне. – Он пришел вполне добровольно, готовый все отдать за книгу. За одну-единственную, особую…

— И что же это была за книга? – поинтересовалась Бастилия.

Кураторы умолкли, лишь черепа с застывшими улыбками поблескивали во тьме.

— Готова ли ты отдать душу за это знание?

Бастилия принялась ругаться, возобновив яростные попытки высвободиться. Кураторы суетились кругом нее, переговариваясь, по мнению моих линз, на классическом греческом. Эх, вот бы мне сейчас да линзы ветродуя! Уж я бы небось и кураторов сдул, и дрянь эту растрепал и сдул! Между тем я даже пальцами не мог пошевелить, какое там по карманам шарить.

Неужели мой талант так и не сработает?.. Я сосредоточился, собирая в один кулак всю доступную мне мощь, чтобы разом обрушить ее на смолу… Та наотрез отказывалась крошиться и вообще как-либо уступать.

Я стал размышлять. Допустим, смола мне неподвластна, но как там насчет материала, из которого сделан пол? Я вновь обратился к своему таланту, сосредоточился – и устремил его энергию вниз. Я напрягся, как только мог. Энергия пульсировала в моем теле, истекая через ступни. Вот на мне начали разваливаться кроссовки… отпали резиновые подошвы, разошлась ткань… Камень под пятками стал крошиться.