Книга Киборги Нотариуса, страница 49 – Брендон Сандерсон

Было настолько темно, что я уже забеспокоился, не потерял ли я зрение. Можете представить мой восторг, когда я все-таки уловил лучик света?

Я с радостью и облегчением повернулся в ту сторону.

— Хвала Первым Пескам! – вырвалось у меня. – Это…

И тут я лишился дара речи, поскольку источником света было пламя в глазницах кроваво-красного черепа.

Я заорал от испуга, шарахнулся прочь – и уперся спиной в грубо отесанную пыльную стену. Двинулся было вдоль нее, кое-как нашаривая себе путь, но тут же стукнулся лбом в другую стену и сообразил, что оказался в углу.

Ловушка! Я беспомощно крутанулся…

Череп плыл ко мне, приближаясь. Пламя в глазах уже озаряло подобие мантии на плечах скелета и тонкие костлявые руки. При этом все вместе, считая череп, мантию и даже языки пламени, едва заметно просвечивало.

Вот так я в самый первый раз встретил куратора Александрийской библиотеки.

Кое-как отойдя от неожиданности и испуга, я вспомнил о своем запасе линз и торопливо сунул руку за пазуху. Увы, в темноте было трудно сказать, что где лежит, да и нервничал я отчаянно – поди что-то сообрази!

В итоге я выхватил первые попавшиеся под руку линзы, надеясь, что это окажутся линзы ветродуя. Водрузил их на нос и…

Куратор переливался беловатым светом. Ну отлично, подумалось мне. Теперь я знаю, сколько ему лет. Может, мне именинный пирог для него испечь?

Куратор что-то сказал, обращаясь ко мне, но язык был непривычный и странный – скрипучий, скрежещущий. Я не смог разобрать ни слова.

— Э-э-э… что? – промямлил я, лихорадочно нащупывая другую пару линз. – Простите, что вы сказали?

Череп снова зашамкал, заклацал челюстью, подплывая все ближе.

Я наконец выдернул линзы из кармашка, нацепил на нос и сосредоточился на твари, надеясь вызвать порыв ветра, который унесет ее прочь. Я был уверен, что запустил руку в правильный кармашек… как же я ошибался!

— …Посетитель великой Александрийской библиотеки, – прошипел скелет, – с тебя причитается плата за вход!

То есть я надел линзы из Песков Рашида, они же линзы переводчика. Чудесненько! Теперь я не только знаю возраст куратора, я еще буду понимать, что́ он там бормочет своим демоническим голосом, высасывая мою душу!

Я мысленно сделал зарубку: поставить дедушке Смедри на вид, это что ж за линзы он мне дал?..

— Плата, – повторила тварь, подступая вплотную.

— Ну… я типа… я, кажется, кошелек снаружи забыл, – сказал я, ощупывая кармашки с линзами.

— Деньги нас не интересуют, – едва слышно прошелестел голос.

Я скосил глаза и увидел другого куратора, плывущего в мою сторону. Пылающие глаза, красный череп…

Света сделалось больше, и я разглядел, что у тварей не было ног. Их не то мантии, не то плащи внизу просто рассеивались, исчезали.

— Хорошо, чего же вы хотите? – спросил я, судорожно сглатывая.

— Нам нужны… твои бумаги…

Я заморгал:

— Что, простите?

— Любая твоя запись на бумаге, – подала голос третья приблизившаяся тварь. – Каждый входящий в Александрийскую библиотеку должен отдать все книги, письма, записки… любые письменно зафиксированные сведения, чтобы мы могли скопировать их и приобщить к нашему собранию.

— Ладно, – сказал я. – Звучит вполне справедливо.

Сердце, впрочем, продолжало бешено колотиться. Организм отказывался верить, будто шайка неупокоенных монстров с огнями вместо глаз вроде как не собиралась немедленно меня убивать.