Книга Талант под прикрытием, страница 63 – Брендон Сандерсон

Еще авторы нередко развлекаются тем, что создают удивительно милых, очаровательных персонажей, а потом с чувством, с толком, с расстановкой принимаются терзать их и мучить.

(Например, швырять несчастных в жуткие подземелья, кишащие гнусными Библиотекарями.) Тем самым они заставляют читателей натурально болеть и переживать за бедняг.

В общем, сермяжная правда состоит в том, что писателям нравится пускать людям за шиворот муравьев. В противном случае наши книги были бы населены сплошь беленькими и пушистыми очаровашками, уютно и весело отмечающими нам на радость свои дни рождения.

Надеюсь, теперь вы догадываетесь о причине, побудившей меня – одного из самых состоятельных и известных жителей Свободных Королевств – взяться за перо и написать книгу. Для меня это единственный способ убедить вас – все человечество – в том, что никакой я не герой-спаситель, которого вы склонны видеть во мне. А если вы все-таки упорно не желаете мне верить, задайтесь одним простым вопросом: сделается ли писателем действительно добрый и порядочный человек?

Ответ, по-моему, очевиден.

А еще – я-то знаю, чем кончится эта история. Знаю, что на самом деле случилось с моими родителями. И в чем состояла тайна Песков Рашида, мне тоже известно. И про то, как в итоге я оказался подвешен над провалом с кипящей лавой, привязан к горящему алтарю, вынужден разглядывать свое отражение в кривом, надтреснутом кинжале библиотекарского палача.

Но повторяю в который раз: нехороший я человек. Поэтому ни о чем из вышеперечисленного я вам рассказывать не собираюсь. По крайней мере пока.

Итак, продолжим.

— Не могу поверить, что это я так сглупила, – прорычала Бастилия.

Я заморгал, медленно возвращаясь к реальности, и ощутил под собой какую-то твердую поверхность.

— Надо было мне догадаться насчет ауры Алькатраса, – продолжала Бастилия. – Это же было так очевидно!

— Он ведь только-только начал пользоваться линзами окулятора, Бастилия, – сказал Синг. – Ты не могла знать, что у него уже появилась аура.

Она мотнула головой:

— Я допустила оплошность. Мне просто было слишком сложно начать думать об этом кретине как об Окуляторе. Он же вообще ни черта не знает!

Я застонал и приподнял веки. Надо мной был весьма невыразительный каменный потолок. Твердая поверхность, на которой я лежал, оказалась каменным же полом. Очень недружественным и неуютным.

— Что случилось? – спросил я, потирая лоб.

— Линзы шокера, – сказала Бастилия. – Ну, вернее, не линзы – монокль. Они вызывают вспышку света, которая сносит с катушек любого, кто смотрит в это время на окулятора.

Я кое-как привел себя в сидячее положение и проворчал:

— Надо будет такие же себе раздобыть.

— Ими очень трудно пользоваться, – сказала Бастилия. – Тебе не справиться.

— Спасибо за веру в мои силы, – буркнул я.

Оглядевшись наконец, я увидел, что мы были заключены в камеру. Вернее, в закуток опять же средневекового подвала. В одной стороне виднелась охапка соломы, выданная нам, вероятно, в качестве подстилки. Так называемые удобства были представлены ведерком возле стены.

Не хотел бы я на сколько-нибудь длительное время задержаться в подобном местечке. Особенно в компании, где есть и мальчики, и девочки.

Я поднялся, хотя и не без труда. У меня отобрали куртку, у Синга – баул с оружием, а у Бастилии – ее знаменитую сумочку.