Книга Система становления, страница 20 – Джон Демидов

— Что? Как? — не поверил я услышанному.

— Бивень! — с торжеством прошептал Илюха, имея в виду нашего генерала, начальника института, получившего своё прозвище за пробивной характер и выдающуюся челюсть.

— Сегодня на общем построении он такого устроил! Орлова перед всем строем отчитал! Кричал, что тот самовольничает, действует без его санкции, что курсант — это прежде всего курсант, а не подопытный кролик! Сказал, чтобы «этого парня» немедленно вернули в расположение курса для прохождения дальнейшей службы! Так что, держись, друг! Буквально день-другой, и тебя выдернут отсюда!

У меня от этих слов буквально подкосились ноги. Я прислонился лбом к прохладному бетону, закрыв глаза, ощущая как на меня накатывает настолько сильное облегчение, что аж закружилась голова. Бивень за меня вступился, а значит ещё совсем не всё потеряно.

— Слышишь, Серёг? — снова донёсся шёпот.

— Слышу… Спасибо, брат…

— Да что уж, мелочи… Ладно, мне бежать надо, а то если дежурный засечёт — сгноит в нарядах… Держи, подкрепись!

В следующее мгновение из узкой щели окошка что-то тонкое и плоское проскользнуло в камеру и с лёгким шорохом упало на пол. Я нагнулся и поднял плитку шоколада «Алёнка», купленную, судя по всему, в нашем институтском чепке. Глупая, простая вещь, но в тот момент она значила для меня больше, чем любые слова.

— Спасибо, Илюх, — снова выдохнул я, сжимая шоколадку в руке.

— Ничего, держись Серый! Скоро увидимся! — его шёпот стал удаляться. — Удачи!

Шаги затихли. Я снова остался один, но уже не в пустоте отчаяния, а с крошечным огоньком надежды в груди и тёплой шоколадкой в руке. Пусть система, данжи и превознесённые кольца подождут. Сейчас для меня было главным — что я не один, и что за меня есть кому заступиться.

Я развернул фольгу и отломил кусочек. Сладкий вкус на языке был самым лучшим за последние сутки, и я бы даже сказал, что за всю прожитую жизнь.

После ухода Илюхи на меня накатила странная апатия, и я совершенно потерял чувство времени. Я просто сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и методично, по квадратикам, сворачивал и разворачивал в руках обёртку от «Алёнки».

Эта маленькая, дурацкая бумажка была сейчас самым ценным, что у меня было — материальным доказательством того, что я не один.

Понятия не имею — как повернется моя жизнь дальше, но теперь я точно знал, что рядом со мной есть как минимум один человек, на которого можно будет положиться в это не простое время.

Внезапно моего сознания вновь коснулся шум шагов, только если в прошлый раз эти шаги были тихие, словно крадущиеся, то сейчас я слышал уверенную чёткую походку хозяина положения. Я инстинктивно вскочил, скомкав обёртку в кулаке, и принял строевую стойку, сразу после чего дверной замок щёлкнул, и дверь распахнулась.

В проёме появился капитан Дорошин собственной персоной. Он являлся заместителем моего начальника курса, и был тем человеком, которого безмерно уважал каждый курсант в нашей роте. Капитан был человеком в возрасте, прошедшим Чечню, с проседью на висках и вечно усталыми, но внимательными глазами.

— Сергей, — его голос прозвучал негромко, но властно. Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, после чего с видимой заботой в голосе произнёс:

— Ну что, выдюжил? Голова на месте? Не падай духом, курсант! Всякое в жизни бывает, главное — …