Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 52 – Александр Борисович Михайловский

— Я вас понял, Никифор Васильевич, - кивнул Сергей-младший, - и могу обещать, что, хоть деревенек у нас не жалуют, бедствовать вы на старости лет не будете. А сейчас идемте, дело ждет.

Подсудимого со связанными за спиной руками вывели на палубу, когда к процессу все уже было готово. Свисала с нок-рея веревка с петлей, под ней стоял пустой бочонок из-под пороха, у входа в кормовую надстройку стояли судьи и прокурор, а площадку на шканцах, галереи вдоль бортов, а также ванты грот-мачты усеивали многочисленные зрители и зрительницы. Увидев все это собрание, и, самое главное, петлю, мичман Нечаев побледнел и едва не потерял сознание. Полубесчувственного, его довели до бочонка и усадили на него (пока что задом).

— Итак, - сказал младший прогрессор, - слушается дело о приготовлении к мятежу с целью насильственного захвата власти путем вооруженных нападений, убийств, захвата заложников, шантажа и обмана. Подсудимый -некто мичман Лев Эдуардович Нечаев, присоединившийся к нам с артиллерийской командой с крейсера «Аскольд». Склонности к какой-либо разумной деятельности этот господин не показал, руководящими способностями не обладает, был скрытен и нелюдим, бывшими товарищами по команде характеризуется отрицательно, заглазная кличка - «Тютя». Вопросы по личности подсудимого будут? Нет. Вызывается первый свидетель, матрос первой статьи Илла.

Вышла Илла и во всех подробностях пересказала ночной разговор между мичманом Нечаевым и капитаном первого ранга Толбузиным, даже воспроизвела звук «бац» в момент мануального внушения кулаком старшего офицера о мичманский фейс.

— Подсудимый, что вы можете сказать в свою защиту? - спросил Сергей-младший.

Один из морпехов, исполнявших обязанности приставов, вытащил изо рта мичмана тряпичный кляп, и тот воскликнул:

— Это неправда, не было такого!

— Вы лжете, господин мичман, - парировал младший прогрессор, - все знают, что местные жительницы обладают идеальной памятью и категорически не способны врать. То есть, иногда они это пытаются делать, но получается у них так неумело, что ничего не стоит разгадать обман. Не то что у некоторых наших бывших соотечественников. Вызывается второй свидетель капитан первого ранга Никифор Васильевич Толбузин.

Пока второй свидетель готовился говорить, морпехи снова затолкали кляп в мичманский рот, дабы тот не стал перебивать свидетеля воплями о своей невиновности. Но речь каперанга Толбузина оказалась образцом лаконизма.

— Все, что сказала госпожа Илла - чистая правда, и вот вам в этом святой истинный крест, - сказал бывший командир «Азии», широко перекрестившись. - Я сразу отверг притязания этого господина, потому что имя честного человека для меня дороже самой жизни. Все!

— Действительно, все, - подтвердил Сергей-младший. - Считаю, виновность подсудимого в инкриминируемых деяниях полностью доказанной. Иные мнения будут? Нет. Тогда переходим к обсуждению меры наказания. Александр Талгатович, ваше слово?

— Как говорил русский царь Иван Четвертый по прозванию Грозный - заплативший презлейшим за предобрейшее смерти повинен, - сурово насупив брови, сказал вольноопределяющийся Кариметов. - Насколько мне известно, в Аквилонии тоже практикуется этот принцип. Повесить этого человека за шею, и пусть он висит так, пока не умрет. А потом надо сделать так, будто не было среди нас никогда такого мичмана Нечаева.