Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 50 – Александр Борисович Михайловский

Мичман, бочком-бочком, ушел. И казалось, что эта история останется для него без последствий, за исключением бланша под глазом... Но вот синьорита-маринайо Илла все слышала, поняла и запомнила. Запоминать жители этого времени умеют отлично, ибо до тех пор, пока прогрессоры не начали учить их читать и писать, запоминание произнесенного вслух было единственным возможным способом хранения информации. Всем «волчицам» была памятна история годовалой давности, когда кучка волчат-подростков собиралась поднять в племени бунт, чтобы убить вождей и править самим. И тут, поняла Илла, было то же самое. Безумный волчонок-чужак решил, что он лучше вождей знает, как надо управлять их народом.

Сменившись с вахты через три часа, она тихонько зашла в отгороженный парусиной закуток трюма, где слал Сергей-младший со своими женами, и разбудила Бьёрг, рассказав той все, что слышала. Когда случается страшное, утра не ждут, и на то, что все рассосется само, не рассчитывают. Бьёрг разбудила супруга, и Илла, прикрыв глаза, слово в слово повторила ему диалог двух мужчин. У того тоже сон как рукой сняло. Через пять минут Сергей-младший сам разбудил капитана Гаврилова, лейтенанта Сердюка, поручика Авдеева и подпоручика Акимова, и Илла повторила свой рассказ в третий раз. Больше никого решили не будить, и очень скоро потенциальный мятежник был схвачен, скручен, обыскан, связан и с заткнутым ртом заперт в ту собачью конуру, где коротал свои последние дни перед изгнанием господин Мергенов. Судить преступника решили уже утром, после завтрака, открытым судом, по всем правилам - так, чтобы команда и пассажиры «Медузы» всё видели и слышали.

Когда рассвело, стало видно, что ветер переменился на северо-восточный, и теперь фрегат, под облачным небом тяжело переваливаясь на серой волне, шел правым крутым бакштагом куда-то в западном направлении, предположительно к Мессинскому проливу. Временами по взлохмаченному морю пробегали полосы ряби от дождевых зарядов - словом ничего общего с позавчерашней курортной погодой. Впрочем, на гимнастику морская пехота выскочила как обычно, имея голый торс и превосходное настроение, которое не испортил даже порывистый ветер, хлеставший по обнаженной коже мелкими холодными каплями. После гимнастики и завтрака капитан Раймондо Дамиано, посоветовавшись со своей командой штурманских стажеров^[12], доложил, что определить точное местоположение корабля в ближайшее время невозможно, в связи с отсутствием солнца на небосклоне из-за облачности. Предположительное положение «Медузы» по курсу и счислению скорости - тридцать семь градусов северной широты, девятнадцать градусов восточной долготы. Ближайший объект, пригодный для визуальной ориентации на местности, это вершина вулкана Этна высотой три тысячи триста метров, которую, если позволит погода, можно будет наблюдать уже ближе к вечеру. В любом случае, следуя таким курсом мимо пары Сицилия -Апулия, «Медуза» не промахнется.

Поблагодарив командира фрегата за информацию, Сергей-младший огорошил того новостью, что в самое ближайшее время состоится суд по делу о подготовке вооруженного мятежа. Обвиняемый, по счастью, только один, так что веревку с петлей через нок-рею грот-мачты желательно перекинуть уже сейчас. Приговор будет окончательный, не подлежащий обжалованию, и приводить его в исполнение потребуется немедленно. В судьи Сергей-младший записал себя, капитан-лейтенанта Голованова и... корнета Румянцева. Прокурором был назначен вольноопределяющийся Кариметов, а вот роль общественного адвоката брать на себя никто не захотел. Уж больно мерзким было задуманное мичманом Нечаевым преступление.