Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 158 – Александр Борисович Михайловский

Но вершиной варварской аквилонской справедливости стал суд над попавшим сюда вместе с норманнами богатым еврейским купцом, его домашними и работниками. Этот человек решил обогатиться, вступив в сговор с главарем викингов, он предал свой город и его жителей на разграбление и истребление, открыв нападающим городские ворота изнутри, а потом скупал у грабителей их добычу и рабов. Там, в нашем времени, у такого преступника сразу бы нашлось множество добровольных защитников - они оправдывали бы представителя гонимого народа. Но правосудие месье Грубина оказалось беспощадным, как уже сорвавшийся со стопора топор гильотины.

«Неисправим, а потому повинен смерти, - сказал верховный судья, - приговор окончательный, обжалованию не подлежит». Местное правосудие, как и то, что я наблюдал в Советской России, во главу угла ставит исправление преступника тяжелым трудом и воспитанием; если же это считается невозможным, то его выселяют из цивилизованных мест в окружающий дикий мир или казнят, отрубая голову. В любом другом случае я бы возмутился такой жестокостью, но несколько сотен моих соотечественников, обреченных злой волей на продажу в сарацинское рабство и спасенные аквилонцами, были живыми свидетелями того, что приговор, вынесенный преступникам, справедлив и полностью соответствует тяжести содеянного.

Впрочем, головы отрубили только самому купцу и нескольким его помощникам, а остальных приговорили к ссылке на один из необитаемых островов в Атлантическом океане. При этом месье Сергий-старший распорядился забрать из еврейских семей всех маленьких детей, чтобы воспитать их как своих сограждан, другим же позволил ходатайствовать о замене ссылки исправительными работами, после которых человек считается полностью исправившимся, и запрещено поминать ему прежние грехи - до тех пор, пока он не совершит нового преступления. В таком случае преступник будет казнен без всякой пощады, чего бы он ни совершил, ибо рецидивистов тут в живых не оставляют. Однако согласились на этот Путь Искупления совсем немногие, исключительно женщины, которых от общего числа преступников было не более четверти, и то не все.

Уже сегодня утром я переговорил с некоторыми своими соотечественниками и соотечественницами, присутствующими в общей массе аквилонского народа. Признаться, я был обрадован возможности общаться по-французски. Никаких забытых семидесятилетних старушек среди них нет - все это молодые люди, в полной мере вовлеченные в процесс государственного строительства. Никто из них не чувствует тут себя чужим и униженным, даже молодой дворянин из эпохи Великой Французской революции Виктор де Легран, бежавший в это время от революционной диктатуры монтаньяров. Ему, единственному из всех, довелось пожить пару месяцев среди местных жителей, и теперь он на все лады превозносит аквилонское государственное устройство.

«Способный и деятельный человек, месье Антуан, - сказал он мне, - в этом обществе имеет возможность подняться, вне зависимости от своего национального и классового происхождения. Будь ты французский дворянин, или кельтский кузнец, или древнеримский центурион, главные вожди: месье Сергий-старший и месье Андре - относиться к тебе будут только исходя из твоих личных достоинств и успехов. С дикарями эти люди ведут свои дела честно, никогда не обманывают и всегда отдают обещанное, хотя, согласно обычным европейским представлениям, могли бы попросту забирать все нужное силой».