Книга Алый флаг Аквилонии Спасите наши души, страница 94 – Александр Борисович Михайловский

— А ты тоже, Виктор, скачи за нами, - ответил главный военный вождь, - тем более что сегодня никакой работы уже не будет, у народа намечается великий праздник сабантуй.

Собственно, для таких посадок на любой более-менее ровный клочок земли в свое время Ан-22 и создавали. Куда только «Антей» ни возил крупногабаритные грузы (в том числе и в условиях, схожих с аквилонскими) - главное, чтобы полоса была не короче полутора километров для взлета и километра для посадки.

После завершения разворота над Гаронной, на удалении в восемь километров от начала «полосы», высота полета составляла двадцать пять метров, на удалении в километр - пять метров, и продолжала медленно уменьшаться, пока командир корабля не придержал самолет на высоте один метр. Но едва под фонарем кабины штурмана промелькнуло небольшое болотце с протекающим через него ручейком, старший лейтенант Чемизов сказал в СПУ: «Пора!» - и «Антей» на скорости двести сорок километров в час с тяжелым вздохом чиркнул пневма-тиками по травянистой дернине. И тотчас, почувствовав толчок, бортинженер капитан Захаров перевел рычаг управления шагом винтов с автоматической регулировки на нулевой угол. На турбовинтовых самолетах эта операция производит эффект, схожий с выпуском тормозного парашюта. Винты в таком режиме перестают создавать тягу, вместо того резко увеличивая лобовое сопротивление. Басовитый гул двигателей сменился пронзительным пением, самолет затрясло, как телегу биндюжника на ухабах, но стрелка указателя скорости уже стремительно откатывалась влево, и, не доехав метров двухсот до зарослей камыша, «Антей» остановился. Бортинженер убрал газ до нуля, глуша двигатели, и в кабине наступила полная тишина.

— Все, товарищи, приехали... Троллейбус дальше не идет, конечная... - произнес историческую фразу майор Агеев, снимая с вспотевшей головы наушники. И чуть тише, словно для себя, добавил: - Что-то мне подсказывает, что это наша последняя посадка в этой жизни...

— Идеальная посадка, Евгений Александрович! - сказал майор Бояринцев, расстегивая привязные ремни, и, полуобернувшись, добавил: - Федя, открывай дверь, дай своим товарищам ступить на землю этого юного мира!

Борттехник Саночкин (на самом деле Фредерик, а не Федор) ссыпался по трапу в пассажирский салон на нижнем уровне и отдраил люк в грузовой отсек. А уже оттуда имелись два выхода (через носовые обтекатели гондол шасси) на правую и левую стороны. «Антей» в силу своей конструкции не нуждался не только в бетонированных аэродромах, но и в пассажирском трапе - его заменяла полутораметровая лестница из металлических труб.

И вот члены экипажа «Антея» и сопровождающие груз медики, ошеломленно вертя головами, один за другим выходят из самолета. Под ногами у них - покрытая травой мягкая почва заливного луга, в которой шасси «Антея» оставили три глубокие борозды, прямо перед ними - стена соснового леса, где дурными голосами орут птицы, взбаламученные прилетевшим с небес чудовищем. А если посмотреть направо или налево, то можно видеть величавую гладь Гаронны...

И вот в разгар этого счастливого обалдения из-за опушки леса со стороны аквилонского поселения, подпрыгивая на ухабах, выворачивает легкой автомобиль типа «пикап», чем-то напоминающий классический советский «газик», и, плюясь сизым дымом, направляется к «Антею». Следом за автомобилем оттуда же на рысях появляется всадник в камуфлированной униформе на здоровенном коне, а за ним - пока еще не видимая, но уже отчетливо слышимая, торопится настоящая толпа радостно гомонящего народа.