Онлайн книга «Пусть ярость благородная»
|
— А почему вы, Евгений Петрович, такого нехорошего мнения, о командах этих кораблей? – немного обиженным тоном спросил Эбергард. — Андрей Августович, – вместо Мартынова ответил Одинцов, – история с гибелью «Енисея» и «Боярина» весьма туманна, а в конторе, где служит Евгений Петрович, чтобы не обжечься на молоке, дуют на воду. Если всем все понятно, то давайте закругляться. Товарищи отбывающие, у вас есть еще полчаса для сбора личного багажа и погрузки на «Страшный». Всего вам хорошего и успехов. Он встал и по очереди пожал всем нам руки. После него начали прощаться и остальные офицеры, остающиеся здесь. У них тоже немало работы. Одинцов будет плести свою паутину с Алексеевым и Макаровым. Карпенко по очереди с Никольским будут ходить на японские коммуникации с целью обдирания их как липок. Новиков будет обучать свою бригаду морской пехоты нового строя практике воевать, а полковника Агапеева – теории современной войны. Впрочем, без работы по специальности не остался почти ни один из наших современников из две тысячи семнадцатого года. * * * 16 марта 1904 года 19:45 по местному времени. острова Элиота, миноносец «Страшный». капитан первого ранга Иванов Михаил Васильевич. Уходят во тьму, проваливаются во мрак за кормой редкие огни. «Страшный» через ночь идет в Порт-Артур. Поднимаюсь на мостик к капитану второго ранга Юрасовскому. На миноносцах типа «Сокол» нет штурмана, и командир ведет свой корабль сам, даже если это надо делать в полной тьме, имея из приборов лишь компас да лаг. Никаких тебе навигаторов, не изобретен еще даже привычный для нас гирокомпас. Они и погибли тогда, отстав от группы такой же темной ночью. Юрасовский будто прочитал мои мысли. — Михаил Васильевич, скажите, это правда, что «Страшный» должен был скоро погибнуть? В принципе, ответить можно – Юрасовский входит в тот круг офицеров, которым дозволено знать, что мы из будущего, но их знания о возможном будущем ограничиваются началом Первой Мировой Войны. Ну, незачем пока им знать о семнадцатом годе и последующих событиях. Отвечаю: — Константин Константинович, в нашей истории миноносец «Страшный» героически погиб утром тридцать первого марта в неравном бою с четырьмя японскими миноносцами и двумя скоростными бронепалубными крейсерами. Когда были разбиты все орудия и погибли все офицеры, трюмная команда открыла кингстоны и пустила «Страшный» на дно, не сдав его в плен. После того боя четыре новых миноносца в Российском Императорском флоте были названы: «капитан второго ранга Юрасовский», «лейтенант Малеев», «инженер-механик Дмитриев», ну и, конечно же, появился новый «Страшный». Такая вот историческая справка. Но это все было давно и неправда, ибо уже на дне и те два крейсера и те четыре миноносца, а вы ходили и ходить будете. — Спасибо, Михаил Васильевич, – сказал Юрасовский, – конечно, странно узнавать о своей несостоявшейся смерти, но утешает то, что никто из нас не опозорил ни чести мундира, ни своего имени. Дальше мы молча стояли на мостике и думали каждый о своем. Я вспоминал вчерашнюю ночь, когда Алексеев, Макаров, Эбергард и Рейценщтейн смотрели премьеву сборного фильма «20 век – великий и ужасный». Банальная презентация, со схемами и графиками, перемежающаяся кадрами из документальных или художественных фильмов. Оказывается, девочки из группы Тимохина начали собирать этот триллер еще с того момента, когда мы решили идти к Порт-Артуру и участвовать в этой войне. Шесть с лишним часов материала, способного любого вывести из равновесия. Потому и так лоялен Эбергард. Такое будущее ему не нравится не только потому, что он офицер и дворянин, но и потому, что в нем, согласно замыслам Британии, Россия и Германия дважды сходились в смертельной схватке. А это значит, что каждый немец с русским подданством должен был решить для себя, за кого он – за Россию или за Германию. А это все равно что у ребенка спросить, кого он больше любит – папу или маму… В этом будущем все должно быть не так, нам нечего делить с немцами в Европе. Остается только один вопрос – необходимо развести Германию и Австрию, а последнюю толкнуть в объятия Антанты. После чего разделить лоскутное одеяло с немцами – им Австрию и немецкие области Чехии, России все остальное. Но пока это только теория. За размышлениями о будущем три с половиной часа пролетели незаметно. Я даже не стал уходить вниз, в предоставленную нам каюту – кто его знает, может, я больше никогда не поднимусь на мостик боевого корабля. |