Книга Разворот на восток, страница 80 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Увидев, что это всего лишь военные, заехавшие на их ферму по какому-то делу, старик прикрикнул на работников, чтобы те перестали галдеть, и твердым шагом пошел навстречу нежданным гостям, а его внук опустил ствол оружия к земле. Заехав во двор, машины остановились, и из правой передней двери одного из джипов вышел человек, при виде которого и у старого, и молодого представителя семьи Гроббелааров перехватило дыхание.

Год назад из Англии на их семейную ферму пришло сообщение, что майор Пит Гроббелаар и сержант Геерт Гроббелаар пропали без вести – скорее всего, погибли, сражаясь на Восточном фронте за Великую Германию. Потом Гитлер обратил Третий Рейх в сатанизм, и связи между Южной Африкой и бывшей Метрополией оказались разорваны, ибо даже вожди Национальной партии не пожелали поддерживать контакты с исчадием ада. Поэтому, когда по радио сообщили о перевороте в Кейптауне и объявлении диктатуры ветеранов, никто из Гроббелааров не подумал, что временным президентом (нет ничего более постоянного, чем временное) стал их сын, муж и отец. Они подумали, что это случайное совпадение (как будто в Южной Африке есть еще один Пит Гроббелаар) или даже мистификация русских, давших своему агенту имя их покойного родственника. Ведь настоящий Пит ни за что не связался бы с большевиками, которых, хоть они пока не сделали бурам ничего плохого, в Южной Африке не любили лишь чуть меньше чем англичан. Британские завоеватели были злом привычным, давно известным, и в сравнении с большевиками, желающими уравнять между собой буров и кафров, казались почти своими.

Но все это разом померкло, когда перед обитателями фермы встал тот, кого они совсем недавно считали покойником, и улыбнулся во все тридцать шесть зубов.

— Отец! – выкрикнул Пит-младший, и с этого момента все вокруг завертелось.

На этот крик на крыльцо дома выскочили мать внезапно объявившегося потеряшки Астрид, супруга Констанция, держащая на руках трехлетнего бутуза Алекса, и застенчивая десятилетняя дочь Сильвия. И, о чудо, среди солдат, одетых в незнакомую обитателям дома форму, еще один оказался Геертом-младшим, а несколько других были опознаны как парни с соседних ферм, завербовавшиеся во Второй Блумфонтейнский полк и сгинувшие безвестно вместе с майором Гроббелааром. На фоне всей этой суеты почти незамеченным прошло появление премьер-министра Южно-Африканского Союза фельдмаршала Яна Смэтса и еще одного человека в военно-морском мундире иностранного адмирала.

— Вот видите, мистер Ларионов, – со вздохом по-английски сказал Ян Смэтс своему спутнику, – на радостях о нас совсем забыли.

— Это хорошо, что на радостях, мистер Смэтс, – ответил его собеседник. – Приятно смотреть на чистое неподдельное счастье тех, кто уже мысленно похоронил близких людей, а потом обнаружил их живыми и здоровыми.

— Это они еще не знают о головокружительной карьере минхера Пита из фронтовых майоров во временные президенты, – хмыкнул Ян Смэтс. – И как это вам только в голову пришло – выдвигать в первые ряды человека без всяческого политического опыта?

— Политический опыт – дело наживное, – парировал адмирал Ларионов, – а вот лидерские качества у нашего друга Пита имеются от рождения. Он способен повести за собой людей не только в бой, но и через ту грань бытия, что отделяет зло от добра. Для вашей несчастной страны это сейчас предмет первой необходимости. Век сейчас не восемнадцатый, и даже не девятнадцатый, уровень технологического развития и международная обстановка меняются быстро, и если ваша страна пойдет «путем отцов», то лет через шестьдесят крах ее будет неизбежен.