Онлайн книга «Разворот на восток»
|
9 ноября 1943 года. 01:35. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего. Присутствуют: Верховный Главнокомандующий – Иосиф Виссарионович Сталин; Специальный консультант Верховного Главнокомандующего – комиссар госбезопасности третьего ранга Нина Викторовна Антонова; Командующий первым мехкорпусом ОСНАЗ генерал-лейтенант Вячеслав Николаевич Бережной. После того как Молотов, Берия и Османов вышли из сталинского кабинета, вождь мягкой походкой прошелся туда-сюда по кабинету и задумчиво произнес: — А вот теперь, товарищи, давайте поговорим серьезно, как взрослые люди. Есть вещи, которые не стоит произносить вслух при Вячеславе или даже Лаврентии. Первый из них слишком ограничен, мы и так наговорили при нем слишком много, а второй все же в душе остается националом. Мы знаем о его внутренней политике после нашей смерти в вашем мире, и, возможно, клоуну Никитке еще стоило бы поставить памятник за то, что тот вовремя убрал Лаврентия и не допустил распада Советского Союза на тридцать лет раньше, в шестьдесят первом, а не девяносто первом году… Это мы говорим с горечью, потому что товарищей в ЦК, на которых можно возложить ношу и они ее потащат, не так уж и много, и Лаврентий один из них… — А вы сами, товарищ Сталин, кем себя ощущаете – националом или, как говорил ваш земляк, князь Багратион, русским генералом? – спросила Антонова. — Хороший вопрос, товарищ Антонова, – улыбнулся в рыжеватые усы вождь. – Мы ощущаем себя советским человеком и верховным главнокомандующим, вождем русского и всех других народов Советского Союза. — А это, товарищ Сталин, потому, что вы эту страну создали, вложили в нее свою душу и из-за этого полностью отождествляете ее с собой – сказала Антонова. – Именно поэтому все пошло наперекосяк в тот момент, когда бразды правления попали в руки другого человека, не понимающего вашего замысла и, более того, отрицающего вашу модель развития Советского Союза. И в этот момент генерал Бережной неожиданно прервал свое молчание. — Я думаю, – сказал он, – что вам необходимо объявить СССР высшей фазой развития Российской империи, и тем самым соединить то, что было разорвано в семнадцатом году. Мол, династия Романовых была свергнута потому, что последний император в грубой форме отрицал социальный договор между властью и народом, в силу чего возмущение самых широких масс дошло до точки кипения. — Вы это серьезно, товарищ Бережной? – спросил вождь. – А то, как вы знаете, я шюток не люблю. — Вполне серьезно, товарищ Сталин, – ответил Бережной. – В Древнем Риме, когда Республика находилась в опасности, Сенат вручал одному из полководцев так называемый империум, делая его полномочия неограниченными. Вместо Сената у нас тут, в Советском Союзе, имеется ЦК ВКП(б), а во всем прочем совпадения стопроцентные. Именно такую страну, лидер которой имеет неограниченные полномочия и такую же неограниченную ответственность перед Историей, вы и создавали последние двадцать лет. А иначе было никак. Я, знаете ли, человек чисто военный, а потому глубоко практичный, в силу чего являюсь категорическим противником всяческого коллегиального управления и парламентаризма. Если в стране есть яркий лидер, то парламент играет декоративную роль и раз за разом послушно утверждает его решения; если такого лидера нет, то любое представительское учреждение становится источником политического хаоса и деструктивной политики, когда несколько политических сил борются как лебедь, рак и щука. И неважно, сколько в таком органе будет депутатов – пятьдесят или пятьсот… |