Книга Лента Мёбиуса, страница 90 – Александр Харников

Поэтому он вышел из своего типи без всякого опасения. Но то, что он увидел, поразило его до глубины души. Американские кавалеристы с яростью набрасывались на индейцев, убивали стариков и детей, а женщин и девочек постарше они сгоняли в кучки, где те сидели и дрожали от страха. Неужто «длинные ножи»^[53] приняли их за непослушных оглала?

Вернувшись в типи, он взял правой рукой свернутый звездно-полосатый флаг, подаренный ему людьми, совсем недавно посетившими его деревню. Развернув его, Хеванжеча взглянул на синий прямоугольник, на котором располагались двадцать шесть звезд, а справа и под ним – семь красных и шесть белых полос^[54]. В левую руку он взял другой подарок людей из Вашингтона – портрет Великого белого отца Уильяма Гаррисона. И вновь вышел из своего типи.

К нему мчался кавалерист – судя по тому, что у него на шляпе красовался прямоугольничек с золотой каймой, он догадался, что это офицер^[55]. Хеванжеча начал махать флагом и, словно щитом, прикрыл грудь портретом американского президента. Всадник спешился, подошел к вождю, усмехнулся. Но улыбка его была какая-то нехорошая. Неожиданно он выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в вождя хункпапа. Пуля пробила портрет Великого белого отца и ударила в грудь индейца. У Хеванжеча подломились ноги, и он рухнул на землю, так и не выпустив из рук ни флага, ни портрета. А убивший его кавалерист подошел к мертвому, нагнулся и стал деловито обшаривать его одежду. Флаг и портрет он небрежно, словно мусор, пинком ноги отбросил в сторону…

* * *

Вчера, ближе к вечеру, майор Мейсон пригласил своих подчиненных, лейтенантов Джона Милтона Чайвингтона и Генри Вейджера Холлека, на совещание. Кроме них, присутствовал лейтенант Генри Джексон Хант, командир батареи конной артиллерии, и тот самый Кристофер Карсон, которого Чайвингтон уже успел невзлюбить, узнав, что его женой была индианка, и что он слишком уж тепло относится к этим проклятым краснокожим.

Сам Чайвингтон был родом из Омахи, где учился на методистского священника. Но однажды его посетило нечто. Во сне к нему явился ангел и объявил ему, что ветхозаветные евреи – это американцы, а филистимляне и прочие нечестивые народы – на самом деле дикари, именуемые американскими индейцами. И что истинное служение Господу – это полное истребление этих дикарей, как Господь уничтожил Содом и Гоморру. Судя по всему, Чайвингтона посетил не ангел, а прислужник Сатаны, который обнаружил в семинаристе-недоучке родственную душу.

Тогда Чайвингтон рассказал об этом ректору семинарии, тот ответил, что это был знак Господень. Видимо, посланцы из ада порой посещали и ректора. В тот же день Чайвингтона рукоположили в методистские пасторы, хоть ему было всего лишь восемнадцать лет, а ректор написал письмо генералу Винфилду Скотту, с которым был давно знаком и который командовал войсками, ведущими войну с семинолами. Скотт сразу же выдал Чайвингтону лейтенантский патент – и это несмотря на то, что молодой человек с рождения был дальтоником и не различал цвета. Кроме того, у него не было боевого опыта. Единственный настоящий бой с семинолами стал для него холодным душем – треть его людей погибла, не нанеся практически никаких потерь врагу. Зато потом Чайвингтон порезвился вволю, уничтожив две индейские деревни, в которых не было никого, кроме стариков, женщин и детей. Именно тогда он научился у своих людей вырезать гениталии у мертвых индейских женщин и «украшать» ими луку своего седла.