Грязная одежда также считалась источником инфекций. Ее стирали два раза в неделю. Поскольку мыло в те времена было роскошью, вместо него часто использовали выпаренную на три четверти мочу и морскую воду. Как только корабль достигал источника пресной воды, то устраивалась большая постирушка: одежду развешивали на веревке, натянутой поперек берега и опущенной в воду. В таком виде вещи оставляли на сутки, чтобы течение реки хорошенько ее прополоскало.
А как британские судовые медики боролись с болезнями и смертностью на кораблях? По-разному, но все же постепенно выправляя создавшуюся ситуацию.
Главной болезнью, забиравшей ежегодно тысячи человеческих жизней, была цинга, или, как ее тогда называли, скорбут. Смертность от нее превышала смертность от дизентерии и лихорадки вместе взятых! Тогда считалось, что цинга возникает от сидячего и лежачего образа жизни, поэтому больных заставляли… бегать с ядром по палубе, чтобы разогнать кровь.
В 1779 году доктор Вест-Индской эскадры Гилберт Блейн с согласия адмирала Роднея приказал добавлять в казенный грог по 2/3 унции[66] лимонного сока на порцию. В результате эскадра избежала эпидемии цинги. С тех пор военные моряки королевского флота получили прозвище «лаймиз» («лимонники»), оставшееся за англичанами до сего времени.
В русском флоте тоже имелись средства для борьбы с цингой. Это были клюквенный сок, кислая капуста, сушеные дрожжи, горчица, лук, чеснок, солодовый и еловый экстракт. При первой же возможности командиры кораблей организовывали во время стоянок добычу фруктов и овощей, у местных жителей покупали «живые консервы» – домашних животных и птицу.
Особо надо рассказать о судовых медиках, которые имелись на кораблях королевского флота. В Британии, чтобы получить должность военно-морского хирурга, нужны были три года практики на берегу. Будущие врачи проходили курсы по анатомии, фармакологии, уходу за больными в одном из госпиталей. Отработав три года, молодой хирург отправлялся в Лондон, в Колледж Хирургов, на сдачу экзамена. В зависимости от результатов экзамена соискатель получал диплом либо корабельного хирурга (ship’s surgeon), либо помощника хирурга I, II или III класса. Колледж также выдавал соискателю список хирургических инструментов и список обязательных лекарств. Эти инструменты и лекарства хирурги были обязаны приобрести за свой счет. В начале войны имеющиеся запасы сверяли со списком и за нехватку карали аннулированием диплома.
Привилегированное положение судового медика подчеркивалось еще и тем, что он имел на корабле отдельную каюту, расположенную чаще всего на орлоп-деке, ниже ватерлинии. Это была очень тесная комнатка с одним или двумя рундуками, низким потолком и небольшим столом для инструментов. Во время боя в качестве лазарета использовали кают-компанию или жилую палубу, поскольку количество раненых резко возрастало – в каюте хирурга они просто не помещались.
Во французском флоте судовые медики получали жалованье порой более высокое, чем офицерское. И было их вполне достаточно: так, на 74-пушечном корабле должен был иметься полковой хирург, два хирурга, два помощника хирурга, аптекарь и шесть учеников хирурга (последние обычно набирались из команды корабля). У французов каюта хирургов (она же – лазарет) находилась рядом с крюйт-камерой, то есть в самом защищенном месте корабля.
Вообще, согласно еще ордонансу Кольбера, только двум людям на корабле было запрещено участвовать в бою – корабельному плотнику и врачу. Первый после боя должен был заделывать пробоины, а второй – спасать людей.
На русском флоте лекарь имел классный чин и был приравнен к офицерскому составу. Перед отплытием корабля в плавание лекарь принимал в береговой аптеке сундук с лекарствами. В море он ежедневно записывал в табель больных, занимался их лечением, тщательно фиксировал, когда и кому и какие микстуры он давал. Кроме того, лекарь заботился, чтобы больным, по возможности, выдавалась наиболее свежая и качественная пища. Под страхом лишения жалованья лекарю запрещалось брать деньги за лечение. Во время боя судовой лекарь был обязан находиться в интрюме[67] при раненых, оказывая им надлежащую помощь. Особая статья в Морском уставе гласила, что если лекарь будет относиться к больным с пренебрежением, то «яко злотворец наказан будет, яко своими руками его (больного) убил…»
