Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
— Может, Зальмут? – подсказал я ему. — Во-во, Зальмут, – вспомнил пацан, – так этот гад издал приказ о том, что за каждого убитого немца или румына будут расстреливать заложников. За убитого солдата – десять человек, за раненого – одного человека. Вот моего отца и взяли в заложники. Он и в армии-то не служил, у него болезнь была, астмой называется. Его и еще несколько человек из нашего поселка немцы забрали и отправили в концлагерь. Тут недалеко он был. Мать собрала узелок с продуктами и сказала, что пойдет к лагерю, попробует передать отцу поесть. Заложников в лагере не кормили. Немцы велели, чтобы местные носили в лагерь еду. Назад мать не вернулась. Соседка потом рассказала, что маму убили два татарина-полицая. Одному из них понравились ее сережки, и он велел маме их снять. А она отказалась – это был подарок отца. Тогда татарин ее застрелил, а сережки снял уже с мертвой, – тут Николай Николаевич снова заплакал. Слезы потекли по его лицу, оставляя светлые дорожки на грязных щеках. Мы сидели на кухне, и сердца сжимались от жалости к этому пацану, который в свои двенадцать лет повидал столько горя, сколько не видал иной взрослый. Потом Николай Николаевич немного успокоился и вытер слезы. — А отца расстреляли где-то в конце ноября. Вместе с ним немцы убили еще девять человек. А все из-за одного фельдфебеля, который погнался за курицей и за огородами подорвался на мине. Немцы сказали, что в его смерти виноваты местные жители, которые якобы знали, где заминировано, но не предупредили фельдфебеля об опасности. Взяли из концлагеря десять человек и расстреляли неподалеку от того места, где подорвался немец. И еще три дня запрещали их хоронить. Мы потом с Петькой взяли тележку, отвезли отца на кладбище и там похоронили. – Глаза Николая Николаевича снова наполнились слезами. — И что ж, у тебя теперь никого-никого не осталось? – спросил у мальчишки ефрейтор Костюк. — Никого, – ответил Николай Николаевич. – Дядька, брат матери, живет в Ростове, только жив ли он? — Хочешь, я отправлю тебя к своим, на Кубань? – предложил сироте Костюк. – Там хорошо. — Нет, дядя, спасибо тебе большое, – ответил Николай Николаевич, – только пока немцам не отомщу за родителей, я в тыл не поеду. Дяденьки, возьмите меня с собой! – жалобно попросил пацан. – Я, честное слово, больше не буду плакать. Я многое умею делать, буду вам помогать немцев бить. Я почесал затылок. Надо было куда-нибудь пристроить парня. Только вот куда? Немного подумав, я решил передать его телевизионщикам. Они хотя и сопровождают наши части, но в огонь не лезут. И пацан будет под присмотром. Опять же научат его делу полезному, которое Николаю Николаевичу в жизни наверняка пригодится. Решившись, я сказал мальцу: — Хорошо, поедешь с нами, только, чур, слушаться нас беспрекословно, иначе отправим к дяде в Ростов. Договорились? — Договорились! – обрадовался Николай Николаевич. – Я буду вас слушаться. А пистолет мне дадут? 14 января 1942 года. Восточная Пруссия. Объект «Вольфшанце», Ставка фюрера на Восточном фронте Присутствуют: рейхсканцлер Адольф Гитлер, рейхсмаршал Герман Геринг, командующий кригсмарине адмирал Эрих Редер, команующий подводными силами адмирал Карл Дениц, глава ОКВ генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, глава РСХА обергруппенфюрер СС Рейнгард Гейдрих, глава абвера адмирал Вильгельм Канарис, министр вооружений Фриц Тодт, министр пропаганды Йозеф Геббельс. |