Онлайн книга «Октябрь»
|
Ротмистр криво улыбнулся: — Ваше величество, нельзя ладонью перекрыть бурлящий горный поток. Можно было отсрочить революцию, но остановить ее было невозможно. А за добрые слова – спасибо. Не так уж много приходилось их слышать… — Да я уже давно не величество, – с горечью сказал бывший царь, – для вас, Константин Николаевич, – ротмистр дернулся, а я вспомнил, что Николай отличался великолепной памятью на лица и имена, – есть только гражданин Романов, весьма уставший от жизни будущий сельский учитель, – невесело пошутил экс-монарх. – Надеюсь, что под руководством господ Дзержинского и Сталина вам будет гораздо проще заниматься защитой нашей матушки России от врагов внутренних и внешних. Мы с товарищем Дзержинским ошарашенно переглянулись – вот те раз, государь-батюшка что-то уж больно быстро перековался и, как говорили по ту сторону шлюза, «стал на путь исправления». В наступившей было тишине неожиданно раздался резкий, как звук дисковой пилы, голос Александры Федоровны: — Ники! Да что ты такое говоришь?! Николай опять устало вздохнул и тихо сказал: — Видит Бог, я старался держать ее подальше от политики, но, видимо, плохо преуспел в этом деле, – он повернулся к стоящей на вагонных ступеньках супруге, закутанной в толстую шерстяную шаль. – Аликс, дорогая, что думаю. То, что я хочу сказать. А ты шла бы в вагон, ведь простудишься, ветер с залива холодный… Александра Федоровна хотела было что-то сказать мужу, возможно, весьма резкое и неприятное, но тут Железный Феликс решил спасти бывшего монарха от очередной семейной истерики. Феликс Эдмундович галантно приподнял перед супругой экс-императора фуражку и не менее галантно, чисто по-польски произнес: — Пше прошу, пани, не могли бы вы распорядиться начать собирать вещи? Авто для вашего переезда в Гатчину будут поданы уже через полчаса. После этих слов Аликс сдулась, словно воздушный шар, и, резко повернувшись, скрылась за вагонной дверью. Пару минут спустя из салон-вагона раздались звуки, словно туда забрался большой, но добродушный зверь шуршупчик и теперь весело переворачивает там все вверх дном. Вроде бы и немного вещей прихватили с собой в дорогу граждане Романовы, а все-таки, чтобы собрать их и упаковать, потребовалось немало времени. Николай еще раз, чисто по-мужски, поблагодарил Железного Феликса за своевременное и галантное вмешательство, еще раз окинул внимательным взглядом выстроенную в отдалении нашу тяжелую технику, затянутую в брезентовые чехлы. Потом он бочком полез обратно в вагон. Наверное, давать указание своему камердинеру Труппу. Это просто обалдеть – лакей в чине полковника! Неудивительно, что государство с такими порядками в феврале рассыпалось, словно домик поросенка Ниф-Нифа. Справедливости не было не только внизу, но и наверху. Я уже совсем было собрался подняться в вагон вслед за Николаем Александровичем, но меня окликнул тот самый ротмистр, который вместе с Дзержинским приехал забирать от нас «тихвинские гостинцы»: — Поручик, разрешите вас на пару слов? — Слушаю вас, господин ротмистр, – отозвался я, машинально поправляя висящий на плече автомат, – несколько минут для беседы с вами я найду. — Вы ведь из людей полковника Бережного? – спросил ротмистр, когда мы отошли шагов на двадцать от прибывшего царского состава. – Не подумайте ничего плохого, но вы и ваши коллеги внешне вроде русские, а внутри – какие-то необычные, особенные. Словно нездешние… |