Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
— Добро пожаловать, господин Филонов, – сказал денди на неплохом русском языке. – Я полагаю, что нам с вами есть о чем поговорить. Пройдемте в дом… 8 (20) октября 1854 года. Санкт-Петербург. Мраморный дворец Юрий Иванович Черников, посаженый отец Много раз я бывал в Питере, но ни разу так и не удосужился посетить Мраморный дворец. Раньше в нем был музей Ленина, в наше же время здесь располагался филиал Русского музея, где проводились выставки современного искусства, которое я не очень жалую. Со двора утащили в Артмузей броневик, с которого якобы выступал Ленин, а на его место установили памятник императору Александру III работы Паоло Трубецкого. Бог с ним, с памятником, хуже, что вокруг бронзового императора разместили какие-то дебильные уродливые скульптуры, которые имели бы немалый шанс попасть в каталог выставки «Творчество умалишенных». В общем, сейчас всего этого пока еще нет, и Мраморный дворец, который любвеобильная императрица Екатерина II построила для своего фаворита Григория Орлова, в данный момент принадлежит великому князю Константину Николаевичу. Он привел дворец в порядок, отремонтировал и сегодня разрешил попользоваться им для проведения в Мраморном зале помолвки нашего американца с его американской же невестой. С Леной Синицыной и Ником мы поднялись по великолепной парадной лестнице и вошли под звуки оркестра в необыкновенной красоты зал, стены которого были облицованы уральским, карельским, греческим, итальянским мрамором и прибайкальским лазуритом. Там нас уже ждали хозяева и гости: великий князь Константин Николаевич с супругой Александрой Иосифовной и великая княгиня Елена Павловна, ради сегодняшнего празднества прибывшая из Ораниенбаума. Здесь же были адмиралы и офицеры нашей эскадры, друзья и сослуживцы жениха и невесты, родители и брат последней. Половина зала была заставлена столами, а вторая половина предназначена для танцев – все-таки на дворе XIX век. В углу расположился небольшой духовой оркестр. Невеста была одета в чудесное шелковое платье цвета аквамарин – я не большой спец по женским нарядам, но вроде такие именуются «кринолинами» – с декольте, подчеркивавшим красоту ее груди. Ник подошел к своей суженой, встал на колени и протянул ей маленькую коробочку. Та открыла ее и завизжала, увидев кольцо с огромным бриллиантом. Американки – они всегда американки. Даже в XIX веке они визжат от восторга, тогда как в России принято выражать свой восторг не так эмоционально и бурно. Как объяснил мне Ник, обычай дарить обручальное кольцо с бриллиантом появился в Америке только после Второй мировой войны в результате рекламной кампании фирмы De Beers. Но он, видите ли, не смог отказать себе в этом удовольствии, поэтому и потратил практически все свои деньги на это кольцо. Хорошо еще, что севастопольский грек-ювелир сделал для него нехилую скидку, как другу Саши Николаева, который, как оказалось, вытащил с того света кузена ювелира. Помедлив несколько секунд, Ник спросил по-английски: — Мейбел Эллисон Худ Катберт, согласны ли вы стать моей женой? — Да, любимый, согласна! – ответила девушка, надела кольцо на палец и при всех обняла и поцеловала жениха. Это, конечно, для нынешних строгих нравов было совершеннейшим моветоном, но девице, похоже, было все равно. К тому же нравы XXI века потихоньку перебирались в XIX век. |