Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
— Господин полковник, действительно, увы, мы теперь сможем лишь продать подороже свою жизнь – войну в Крыму, как мне кажется, мы проиграли. Вот здесь условия, на которых я смогу уговорить наш военный совет капитулировать. Основное: сохранение наших жизней, имущества и холодного оружия для офицеров, а также хорошие условия содержания для солдат. — Я согласен довести ваше предложение до моего командования, – ответил полковник Круштшофф, взяв у принца Плон-Плон конверт, – а также на перемирие до того, как будет принято решение. Это при условии, что ваши солдаты не будут пытаться покинуть лагерь, а ваш флот останется в бухте, и с вашей стороны не последует ни продолжения строительства укреплений, ни переброски артиллерии или крупных соединений, ни каких-либо боевых действий. — Позволено ли будет нам хоронить наших убитых, оказывать помощь раненым и пресекать случаи мародерства? – спросил принц. — Господин генерал, против всего перечисленного вами мы не будем возражать, – ответил полковник, передав конверт подскочившему к нему адъютанту и взяв в руки деревянную трость с рукояткой в виде птицы. Принц отдал честь и поинтересовался, как скоро русские дадут ответ на наше предложение. К нашему большому удивлению, Круштшофф произнес: — Полагаю, что смогу информировать вас о решении моего командования в течение двух, максимум трех часов. — Но как вы сможете связаться с ним и получить ответ за столь короткое время? – удивился принц Плон-Плон. — А это уже наша забота, господин генерал, – усмехнулся русский полковник. – Сигналом будут три холостых выстрела из пушки – это в том случае, если ваши условия будут приняты, или четыре выстрела – если мое командование отвергнет ваши предложения. В любом случае я буду ждать вас на этом самом месте ровно через пятнадцать минут после выстрела – или для принятия капитуляции, или для дальнейших переговоров. Вернувшись в лагерь, принц сразу же отправился в палатку, где его с нетерпением ожидали участники военного совета. Через пять минут он вышел из нее, бросив мне: — Все согласны, капитан. Впрочем, они согласились бы и на менее щедрые условия капитуляции. А вскоре, даже ранее, чем ожидалось, мы услышали со стороны русских позиций три пушечных выстрела. 17(29) сентября 1854 года. Евпатория Адмирал Флота Ее Величества Джеймс Уитли Динс Дандас О полном разгроме французов в Камышовой бухте мне доложил капитан посыльного судна «Дриада», лейтенант Стюарт. Послал я его туда после гибели нашей эскадры в Балаклаве, которая, по договоренностям с французами, должна была стать нашей базой у Севастополя. Евпатория для этого находилась слишком далеко, Круглая бухта была слишком мелкой, и оставались лишь Камышовая и Казачья бухты. Конечно, можно было бы обосноваться в последней, но она была менее удобной и находилась дальше, чем Камышовая. Я посчитал, что французам необходимо потесниться, и послал к ним письмо с требованием перевести половину их флота в Казачью бухту, а также предоставить нам часть территории Камышовой балки под наш лагерь. По рассказу Стюарта, прочитав мое письмо, генерал лягушатников Канробер побледнел от ярости и процедил сквозь зубы, что ответ он даст на следующее утро, после заседания своего военного совета. Это оказалось, как говорится, скрытым благословением[24] – «Дриада» отошла в Круглую бухту и не попала под чудовищный ночной удар азиатов. Зато Стюарт имел возможность понаблюдать за уничтожением наших горе-союзников с холмика между бухтами. По его словам, и на море, и на суше горело всё. Нам повезло, что мы не успели перевести наши войска в те края – в бухте было не более полудюжины наших транспортов, на которых мы помогли доставить французов, да еще полк, который был послан в Балаклаву, расположился лагерем рядом с французами. И, как назло, лорд Реглан как раз до этих событий отправился к ним с инспекцией. Поэтому срочное совещание пришлось созывать мне. |