Книга Русские своих не бросают, страница 268 – Александр Харников, Максим Дынин

Именно он, Юра Черников, в составе делегации и передал мне приглашение на «круиз», а также поздравление с днем рождения, красиво оформленное бывшими учениками. Естественно, с изображением слона.

Когда же мы вдруг очутились в прошлом, я пошел к Дмитрию Николаевичу Кольцову и заявил ему – мол, товарищ капитан 1-го ранга, у нас тут куча курсантов, которые от безделья скоро на стенки полезут. Почему бы не учредить для них университет в XIX веке?

Дмитрий Николаевич подумал и говорит:

— Владимир Михайлович, идея, конечно, богатая, только кто в этом университете преподавать будет?

А я ему готовый проект подаю, рукописный, понятно – ну не люблю я эти компьютеры. Хорошо еще, почерк у меня не врачебный, все-таки офицер Советской армии, хоть и в отставке. А то смотришь иной раз в историю болезни, а там то ли «ринит» написано, то ли «бронхит». И так и этак можно прочитать. Насчет же преподавания – пусть старшекурсники учат первокурсников, тем более что многие из них уже готовились к госам и фактически уже закончили обучение. Я написал собственноручно лишь сам концепт, а оставшееся – в печатном виде – подготовили те курсанты, которых я знал и смог заинтересовать. Включая, кстати, и моего внука, Мишу Слонского, курсанта «Поповки».

Кроме того, я заручился согласием Леночки Синицыной и пары ее ребят – все же медицину преподавать должны люди с практическим опытом. Ну, а в проекте пять факультетов – медицинский, инженерный, точных наук, экономический и военный. А в ближайшее время – еще и юридический и, наверное, исторический и журналистики. Две секции в каждом – для «своих» и для «хроноаборигенов». Обязательным надо сделать преподавание иностранных языков – с французским и немецким помогут местные товарищи, которые знают эти языки порой даже лучше, чем родной – русский. А вот на обучение английскому языку уже напросилась одна особа, молодая американка, которая тоже хочет учиться у нас. Только она еще не решила – где именно: то ли на медицинском факультете, то ли, если таковой будет – на факультете точных наук. Я ее проэкзаменовал и понял, что девушка толковая. А еще она красавица, и, как я слышал, скоро выйдет замуж… Кому-то достанется сокровище, как мне когда-то моя Варя.

Дмитрий Николаевич прочитал краткое резюме проекта и, посмотрев внимательно на меня, вздохнул:

— Владимир Михайлович, как вы знаете, инициатива наказуема. Нам император отдал Елагин остров со всеми постройками. Часть из них мы можем передать университету. Только огромная просьба – России необходимы учителя, и неплохо бы при университете открыть курсы и для них. А также подумайте, кого из современных профессоров или даже студентов, которые в нашей истории себя прославили, можно было бы переманить к нам на обучение. Только желательно таких, которые в нашей истории не уедут из страны.

— Дмитрий Николаевич, вот список таких людей. Хотелось бы перевезти из Казани Николая Ивановича Лобачевского; в нашей истории он скончался в 1856 году. Думаю, мы сможем его подлечить, а также спасти ему зрение – в нашей истории он ослепнет через год. Кроме того, у него есть ученики, оставившие след в науке. Есть ряд других великих математиков, таких как Пафнутий Львович Чебышев. Есть великие физики, химики, историки, юристы… В числе химиков – Александр Бутлеров, человек, практически создавший ту научную область, в коей подвизался – далеко не столь успешно – и я. В Санкт-Петербургском педагогическом институте сейчас учится студент Дмитрий Менделеев. Мы можем также привлечь таких будущих ученых, как Александр Столетов, который ныне учится во Владимирской гимназии. И, наконец, есть и люди, родившиеся за границей, Борис Семенович Якоби, например.