Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Дальнейшее все пошло по накатанной колее – чертыхание, сопение (попробуй, быстро расстегни все эти пуговки и крючочки), шорох снимаемой одежды, минута-другая страсти и долгое приведение себя в порядок. Я повернулся к Николаю Львовичу: — Ну что ж, похоже, акции нашей Лизы резко пошли в гору. 3 (17) сентября 1854 года. Санкт-Петербург Профессор Слонский Владимир Михайлович, подполковник в отставке, ректор Императорского Елагиноостровского университета — Господа, его императорское величество примет вас, – сообщил нам флигель-адъютант, выходя из царского кабинета. Через минуту дворцовый лакей открыл дверь и с поклоном предложил нам войти. Я с любопытством осмотрел кабинет императора. Да, обстановка была скромной, можно даже сказать, спартанской. Железная койка, застеленная шерстяным одеялом, письменный стол, на каминной полке бюст графа Бенкендорфа – друга и спутника царя во всех его путешествиях. И сам Николай I в мундире Преображенского полка, с улыбкой встречающий нас. Много лет проработал я профессором в Военно-медицинской академии. Нет, по профессии я не врач, а химик. Так уж получилось, что в постсоветское время найти новых преподавателей было не так-то просто, и меня уговорили повременить с выходом на пенсию. Но в прошлом июне, когда я отпраздновал 75-летие, моей Варечке удалось уговорить меня, и я торжественно заявил, что этот учебный год будет последним. Пора, что называется, и честь знать. Да и отдохнуть не мешает. Тем более что если у меня со здоровьем до сих пор было все более-менее в ажуре, то у нее начались проблемы, и мы решили поменять сырой климат Северной столицы на солнечный севастопольский, где я пятнадцать лет назад унаследовал домик на Северной стороне, недалеко от моря. Варечка трижды летала туда, договорилась о ремонте, обустроила сам домик и прилегающий к нему участок. Она показывала мне фото – садик, веранда, спальня, столовая, мой и ее кабинеты… Только вот человек предполагает, а Бог располагает – не успели мы отпраздновать золотую свадьбу, как однажды, проснувшись и, как обычно, поцеловав супругу, я обнаружил, что она умерла во сне. Я поблагодарил Бога за то, что он подарил нам пятьдесят лет совместной жизни, равно как и за то, что она не мучилась перед кончиной. Но без нее мне стало тяжко. Да, у нас есть дети, внуки, даже правнук недавно появился, но супруги мне ох как не хватает… Мои бывшие курсанты, которые теперь сами служат преподавателями ВМА, каким-то образом договорились о том, чтобы я в качестве «почетного курсанта» отправился на «Смольном» вокруг Скандинавии. Вообще у меня с курсантами – как бывшими, так и настоящими – отличные отношения. Я для них, понятно, «Слон», хотя моя фамилия ничего общего с этим симпатичным животным не имеет. Мой дед был поляком, а фамилия «Слонский», с мягким «с» и носовым «о» вместо «он», на самом деле означает «Силезский». Кто-то из моих предков, похоже, был родом из тех краев. В ВМА даже выражение такое появилось, «попасть под слона» – то есть прийти на мой экзамен неподготовленным и получить «банан». А года четыре назад произошло, как в известном анекдоте – сижу я в кабинке в туалете, а слева от меня студент кричит: «Ну, как экзамены?» А второй, с другой стороны: «Да вот, все бы хорошо, только “попал под слона”, скоро пересдача, боюсь, что он опять на меня наступит». Потом этот курсант – сейчас, кстати, он один из лучших практикантов в клинике – ответил мне на пятерку, я ему и говорю: «Видите, не наступил на вас слон, а вы боялись». Тот покраснел, а я ему с усмешкой – мол, не надо было в туалете перекрикиваться, если не знаешь, кто сидит рядом. |