Книга Русские своих не бросают, страница 230 – Александр Харников, Максим Дынин

— Герр поручик, они удобнее и делают всего лишь одну остановку – в Грауденце. Но, увы, там будут и другие пассажиры, поэтому лучше, если мы продолжим нашу с вами беседу чуть позднее.

До Торна мы добирались семь с половиной часов, наскоро перекусив во время часовой остановки в Грауденце. У дилижанса был мягкий ход, и дорога меня утомила меньше, чем я опасался. В Торн мы приехали в половину шестого, когда солнце стояло еще высоко. Карл Грод, как было решено ранее, сразу же уехал дальше во Влоцлавек, чтобы проверить готовность наших пароходов и заказать лоцманов. Кевич с ним тепло попрощался, хоть Грод всего лишь подпоручик. Полагаю, что это было еще и потому, что Грод сразу же пресек попытку обсчитать нас в гастштетте в Грауденце. Конечно, деньги были не Кевича, но он все-таки скорее пруссак, чем русский, и у него бережливость в крови.

В Торне я провел целый день. Оказывается, что и пруссаки, несмотря на свою репутацию, тоже бывают порой безалаберны. Никто, ни в местном гарнизоне, ни в ратуше, и слыхом не слыхал о скором приходе русского парохода, не говоря уж о грядущем визите Бисмарка. В гарнизон местной крепости нас даже не хотели пускать, но, увидев бумагу, которую им предъявил Кевич, сразу стали вежливыми и, извинившись, пообещали, что сделают все, чтобы проход русского парохода вверх и вниз по реке был безопасным.

Конечно, их немного огорчило распоряжение о недопустимости какого-либо таможенного контроля или даже просто осмотра русского корабля. Но какой пруссак посмеет воспротивиться полученному приказу?..

В ратуше, увидев «волшебную» бумагу, нам срочно выделили покои в резиденции для высших чиновников, после чего начали нас усиленно кормить и поить. Кроме того, Кевичу предоставили два места в дилижансе, следовавшем в Кёнигсберг и отбывавшем на следующее утро, после прибытия «Славяночки» – для него и Бисмарка.

На следующий вечер «Славяночка» пришла в Торн. Состоялся званый обед в местном «Ратскеллере», после чего я распрощался с Кевичем и вернулся на пароход. Когда я проснулся утром, он уже бойко шлепал плицами, двигаясь вверх по течению, к Влоцлавку, где расслабуха должна закончиться и начаться настоящая работа.

Нам сообщили, что о существовании и пути следования нашего каравана полякам успела рассказать какая-то журнашлюшка. Если учесть, что информация ушла не просто полякам, а в какую-то подпольную организацию, то и нападение, скорее всего, будет. Только вот где и когда?

Еще в Данциге я почувствовал себя немного неуютно, будто кто-то невидимый за нами наблюдал – а своей «чуйке» я привык доверять. Возможно, что это работали немцы, но, с другой стороны, зачем им это, если с нами сам будущий «Железный канцлер»? Вряд ли они смогли бы узнать и увидеть больше, чем Бисмарк. Так что подозреваю, что нас пасли именно поляки. Капитан Сан-Хуан запретил ходить по улицам менее чем по трое, иначе я не исключил возможные провокации: схватили бы кого-нибудь из «охотников», и если его когда-нибудь и нашли, то, вероятно, уже в виде хладного трупа.

Но то, что шпионы присутствовали во Влоцлавке, понятно было и ежу: население города – почти сплошь поляки. Кстати, в завислянском предместье Шпеталь Дольный, лет через двадцать должен родиться знаменитый русский генерал Антон Иванович Деникин. Его мама была полькой, а отец – бывшим крепостным из Саратовской губернии.