Книга Жаркая осень в Акадии, страница 100 – Александр Харников, Максим Дынин

— Не жилец.

После чего ножом перерезал ему горло. Нью-гемпширец возмутился:

— Третий уже за два дня. Ты с ними поосторожнее, Даффи.

— А кто его лечить будет? Да и кормить дармоеда придётся, пока он в лазарете. Нет, лучше так.

«Русалка», пардон, «Сирена» оказалась красивым двухэтажным зданием – наверное, раньше здесь останавливались купцы побогаче. Снизу находился большой обеденный зал с деревянными резными панелями на стенах, а у входа за небольшим письменным столом из сосны, абсолютно не подходящим к интерьеру, сидел скучающего вида субъект в такой же бело-зелёной униформе с сержантской «елочкой» на рукаве.

— Чего надо? – не слишком приветливо спросил он. – Здесь только для офицеров колониальных войск.

Я без лишних слов протянул ему бумагу от Монктона. Тот прочитал её, чуть скривился, пошуровал у себя в конторке и выдал мне ключ:

— От восьмой комнаты. Пойдёшь по лестнице и налево. В шесть часов ужин, – и он указал на огромные напольные часы в углу, которые показывали около половины пятого.

— Так темно же будет!

— Про масляные лампы слыхал? У тебя в комнате тоже есть. Вот только смотри не устрой пожар, а то знаю я вас…

Я проигнорировал очередной выпад в свою сторону:

— А помыться здесь где-нибудь можно?

— Помыться?! А это тебе зачем?! Вон там бочка с водой, можешь себе плеснуть на руки, если уж очень надо. А нужник во внутреннем дворе.

Когда я поднимался наверх, я услышал, как он чуть слышно произнёс: «Проклятая деревенщина». Я не обиделся – в следующий раз мы если и увидимся, то по разные стороны баррикад.

Комната оказалась на одного – ага, будут офицеры ночевать с какой-то «деревенщиной»… Топчан с тоненьким матрасом, набитым соломой, – скорее всего, та кровать, что здесь стояла раньше, теперь у господ офицеров из метрополии – вон на дощатом полу следы от ножек. Ни шкафа, ни стола, ни стула, хотя и здесь следы на полу имелись – явно все отсюда забрали. Да, ещё разбитый умывальник на стене – господа колониальные офицеры его неплохо так оприходовали. Даже умыться особо нельзя, а уж помыться… Эх, как я привык к баням – их теперь в Порт-ля-Жуа несколько, и я хожу туда как можно чаще, когда я дома.

Ну что ж… Пока было ещё светло, я зажёг с помощью кресала лампу – к моему удивлению, масла там было немало – сел на топчан и неожиданно для себя вздремнул.

Проснулся я, когда на улице было уже темным-темно. Хотел наскоро умыться и вспомнил, что нечем. Побежал вниз – ужин был в разгаре, и тот самый сержант, посмотрев на меня, сказал назидательно, показав на часы:

— Шесть часов – это когда маленькая стрелка показывает вниз, знаете ли.

Но еду мне выдали, и я сел за небольшой столик в углу – вряд ли кому-нибудь из офицеров бы понравилось, если бы я присоединился к нему. И я принялся за еду. Мясо было весьма жестким, а капусту, такое впечатление, варили гнилую. Разве что хлеб и пиво были пусть не лучшего качества, но вполне съедобные. По сторонам я не глядел, зато слушал.

— Ну и как продвигаются стены, лейтенант? – голос принадлежал человеку явно более высокого звания.

— Эту почетную обязанность я спихнул на лейтенанта Мак-Мёртри, господин капитан. Строят потихоньку, вот только каждый день гибнут или калечатся все новые акадцы, а Монктон не понимает, что чем их меньше, тем медленнее идет работа.