Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 51 – Александр Харников, Максим Дынин

— Михаил Илларионович, – с ходу набросилась она на меня, – скажи мне Христа ради, что случилось?

— Матушка, – я почтительно поцеловал пухлую ручку царицы, – верные люди из Парижа сообщили мне о кончине короля французского Людовика XV. Что и как случилось, мы пока не знаем, известно лишь, что произошло это на охоте.

Государыня охнула и по-бабьи всплеснула руками:

— Какие страсти Господни! Вот горе-то! А ведь этого самого Людовика мой батюшка прочил мне в женихи! Меня стали учить французскому языку, придворному политесу и танцам. Но не вышло у батюшки выдать меня за него замуж. Что ж, видимо, такова воля Божья.

Императрица повернулась к иконостасу и перекрестилась. Я сделал то же самое. Пусть этот Людовик и папист, но все же человек, и Господь на том свете спросит с него за все его грехи, вольные и невольные.

Государыня задумалась, смахнула со щеки слезу и присела на краешек оттоманки. Я терпеливо молчал, ожидая того момента, когда она возьмет себя в руки и будет готова к серьезному разговору.

— Жизнь царей, как и жизнь простых людей, в руце Божьей, – смиренно произнесла наконец царица. – Всем нам уготован смертный час, вот только неизвестно, когда он настанет, и где именно ждет нас смерть.

— Матушка, уж ты-то нас всех переживешь. Посмотри на себя – ты словно и не постарела совсем!

— Мне-то не лги, Михайло Илларионович, – укоризненно покачала головой государыня. – Знал бы ты обо всех моих болячках…

— Ну, о них никто лучше Жано Лестока не знает, – усмехнулся я. – Только нос свой он совал куда ни попадя, за что чуть было и не лишился его вместе с головой.

Услышав о Лестоке, государыня нахмурилась. Жано был один из тех, кто посадил ее на трон покойного императора Петра Великого. Он знал о ней столько, сколько не знал, наверное, никто. Но знания свои он сообщал в письмах в Париж, где фабриковались пасквили на Елизавету, оскорбляющие ее не только как царицу, но и как женщину. А вот этого ему делать не стоило. Впрочем, за свой длинный язык Жано изрядно пострадал. Он побывал на дыбе, отведал кнута и едва не лишился головы.

— Матушка, как бы то ни было, нам стоит подумать о том, как помириться с Францией и обменяться посланниками. Ведь государства не могут вечно враждовать друг с другом.

Елизавета задумчиво посмотрела в окно. Уже явственно пахло весной, в парке таял снег, и на ветках задорно чирикали воробьи. Скоро в Петергофе заработают фонтаны, и он снова превратится в «парадиз», о котором так мечтал отец императрицы Елизаветы царь Петр Алексеевич.

— Хорошо, Михайло Илларионович, в честь коронации нового французского монарха я, так и быть, помилую Жано. Вот только в Петербурге ему делать нечего. Пусть забирает свои книги и пилюли и поскорее уезжает в Париж, а то и куда подалее.

— Матушка, вы само милосердие, – попытался подольститься я. – Думаю, что французы правильно поймут освобождение Лестока из ссылки. Кроме всего прочего, стоит отправить в Париж официального посланника, который поздравил бы сына погибшего французского монарха с восшествием на престол. Надо только подумать, кого именно послать…

— А ты подумай, Михайло Илларионович, подумай хорошенько, – кивнула императрица. – Может быть, новый Людовик поймет, что Франции лучше дружить с Россией, чем воевать.