Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 46 – Александр Харников, Максим Дынин

10 апреля 1756 года. Потсдам, Пруссия. Дворец Сан-Суси. Генерал-майор Кристоф Герман Манштейн

Я мчался, как молния, в Сан-Суси, чтобы сообщить королю срочную новость. Но, как оказалось, спешил я зря – он уже получил сообщение о смерти на охоте французского короля Людовика. Откуда?! Я давно уже подозревал, что помимо меня у его величества были свои агенты в городах Европы, которые поставляли полученную информацию лично ему. Конечно, такое положение дел вызывало у меня досаду, хотя, с другой стороны, можно было понять желание короля получить сведения об одном и том же событии из разных источников. Что могло пройти мимо моего агента, узнавал агент короля. Ведь окончательное решение принимал его величество самостоятельно, как и нес за это личную ответственность перед своим народом и страной.

— Ну что, мой верный Манштейн, – с кривой усмешкой произнес король, – король Людовик покинул нас, оставив вместо себя еще одного Людовика, только с другим порядковым номером? Я не был знаком с дофином, но, по отзывам знающих его людей, ему далеко до своего отца. Тот был нашим союзником, когда австрийцы хотели заставить всех признать право этой ханжи Марии-Терезии на имперский престол^[21]. Но он был и нашим противником, причем вполне достойным, во время войны за корону Польши^[22]. Мне нравился Людовик XV, несмотря на его расточительство и страсть к женским ласкам, – тут король брезгливо поморщился, затем продолжил:

— Каким, по вашему мнению, будет новый король? Я слышал, что он однолюб, и у него нет фавориток, которые вечно суют свои напудренные носы в государственные дела. Что вы думаете по этому поводу, Манштейн?

Я немного замялся с ответом. Действительно, дофин почти все время находился в тени своего отца. Он не был трусом – достаточно вспомнить его поведение при Фонтенуа, – но особой страстью к делам военным тоже не отличался. Хотя обстоятельства могли заставить нового короля взять в руки оружие. Ведь Англия, узнав о смерти своего давнего недруга, могла с еще большим усердием продолжить попытки захватить французские колонии в Индии и Новой Франции. Именно об этом я и сказал королю.

Его величество со мной согласился, заметив, что воевать с Францией ему совсем не хочется.

— Знаете, Манштейн, я с детства испытывал глубокую симпатию к Франции. Я до сих пор переписываюсь с Вольтером, восхищаюсь французскими поэтами и композиторами. Но, с другой стороны, Франция может помешать мне примерно наказать мою сварливую кузину Марию-Терезию.

— Ваше величество! – воскликнул я. – Надо просто сделать так, чтобы новый король забыл о делах в Европе и отправил свое войско и свой флот на защиту заморских территорий.

— Браво, Манштейн, браво! Вы верно судите о возможностях, которые открываются перед нами. Только было бы совсем замечательно, если каким-то образом нам удалось бы отвлечь от наших дел в Европе и русских… Если это получится, то мы останемся один на один с Австрией, и тогда…

Король плотоядно потер ладони, показывая, что мы в случае успеха ободрали бы Вену как липку, забрав самые лакомые куски ее территории. Пруссия стала бы доминировать в Европе.

— Ваше величество, – сказал я, – а не направить ли нам посольство в Париж, которое достойно бы представляло Пруссию во время коронации Людовика XVI, и прямо там, без излишней волокиты, постараться решить многие вопросы? Мне удалось узнать, что сейчас в Париже находится посольство таинственных русских из Новой Франции. Таким образом, мы можем прибить двух мух одной мухобойкой^[23].