Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 153 – Александр Харников, Максим Дынин

В Гамбурге же произошла встреча с моим племянником Тимохой. Он уже успел побывать в Петербурге и вернуться назад. В качестве доверенного лица главы Тайной канцелярии графа Александра Шувалова он должен будет сопровождать нас во время нашего пути домой, дабы обезопасить нас от всяческих напастей. На ухо Тимоха шепнул мне, что и глава прусской тайной службы генерал Манштейн, в свою очередь, будет нас охранять после нашего прихода в Штеттин. От короля Фридриха он получил строгий наказ – сделать все, чтобы с нами не случилось ни одной неприятности.

Сразу после аукциона мы распрощались с Мишелем и отправились по суше в Любек. Мы еще не прибыли в Штеттин, посему Аластер и его люди, а также гвардейцы и калмыки поручика Суворова, несли и далее охранную службу, но путешествие наше прошло без особых приключений.

Зато в Любеке мы узнали, что «Шлиссельбург» уже отремонтирован, но верфь не просто потребовала заплатить за свою работу, но еще и пригрозила продать наш корабль с молотка, если деньги на его ремонт не были бы внесены до конца июля. К счастью, запрашиваемая ими сумма была достаточно мала по сравнению с имевшимися у нас деньгами, хотя и мы, и – к моему удивлению – граф фон Герцберг настояли, чтобы часть средств внесли мы. Но перед оплатой я решил лично на пару с капитаном 2-го ранга Матвеем Жидовиновым проверить качество ремонта.

Как оказалось, корабельных дел мастера работали спустя рукава. Мы ткнули носом любекских мастеров на их огрехи и сказали, что при покойном нашем государе Петре Алексеевиче они отведали бы его знаменитой дубины за подобную работу. В ответ они подняли шум, но потом вынуждены были согласиться с нашими доводами и вернули часть денег за скверно выполненный ремонт. Как бы то ни было, из-за них мы потеряли еще три дня.

Кстати, когда мы вышли в море, нам встретился идущий под всеми парусами в Любек бриг, на котором возвращался из Копенгагена офицер «Шлиссельбурга» с векселями и увесистым кошельком, набитым серебряными прусскими талерами. Это посол России в Дании, бывший президент Петербургской Академии наук барон фон Корф нашел требуемые для ремонта деньги и отослал их под надежной охраной в Любек.

Я много хорошего слышал о бароне Корфе от своего друга Михайло Ломоносова. Именно по его ходатайству Михаила направили на обучение в Германию, и по личному распоряжению барона была напечатана ода «На взятие Хотина», которая мне так понравилась.

Так как эти деньги точно так же были взяты в долг, мы отправили их обратно в датскую столицу, присовокупив письмо со словами благодарности, подписанное и графом Воронцовым, и лично мною.

А в Штеттине местные мастера продолжили ремонт «Шлиссельбурга», пообещав закончить все работы к нашему возвращению из Берлина. Репутация штеттинских мастеров была всяко лучше, чем любекских, да и денег они запросили чуток поменьше. Более того, они обнаружили и другие недостатки в работе своих собратьев по ремеслу, которые даже мы с капитаном Жидовиновым не заметили.

И, оставив большую часть делегации – и, в частности, нашу охрану, – мы с графом Воронцовым отправились на присланных за нами экипажах в Берлин. С нами ехали Аластер, Томми Робинсон с супругой и моя Кристина, а с графом Воронцовым – трое его людей, включая и поручика Суворова.