Книга Спят курганы темные, страница 96 – Александр Харников, Максим Дынин

— Ну как вы, Ариадна? – целуя ее руку, спросил Андрей.

— Марина говорит, что меня скоро должны выписать. И тогда я поскорее к вам!

— А вот этого не надо. По себе знаю – после ранения не нужно рваться на передовую. Каждый раз я понимал, что сделал большую ошибку.

— Значит, все же рвался… рвались…

— Ну что поделаешь… А я здесь ненадолго. Вообще-то я собирался возвращаться уже сегодня, но придется чуть подзадержаться. До завтрашнего вечера.

— Я очень рада! – И она посмотрела на меня с мольбой.

Я сообразила, почему пошла к двери, но неожиданно для себя повернулась – меня, если честно, обрадовало, что они не целовались и даже не обнимались – и попросила:

— Андрей, у меня к вам несколько странная просьба. Видите ли, у нас тут появилась… В некоторой степени ваша коллега, тоже из прошлого. Не могли бы вы с ней… переговорить? Английский же вы знаете?

— Знаю, – улыбнулся он. – А она англичанка?

— Нет, малайка. Из Малайзии.

— А где это? Или это Малакка?

— Вроде полуостров называется Малакка. Но страна – Малайзия.

— Не обращайте внимания, – улыбнулся Андрей. – У меня знания в области географии лет на сто устарели. А когда мне к ней можно будет подойти?

— Если у вас есть время, то, может, через час?

— Очень хорошо. Сегодня я свободен до шести. А потом, как говорится, вперед-вперед, труба зовет…

Я хотела было повернуться, чтобы выйти, но Андрей изящным движением придержал мою ладонь и поцеловал, не касаясь ее губами. И, когда я закрывала дверь, подумала, что никогда не ревновала к Адочке, но всему есть первый раз. И неожиданно вспомнила о предложении Анны Владимировны.

Так звали одного нашего замечательного хирурга из Мариуполя. Когда пришла украинская армия, ее мужа забрали «навозы», а через пару дней она узнала, что тот умер. Тогда она взяла младшего сына и уехала к дочери, которая жила под Снежным, на склоне Донецкого кряжа у Саур-Могилы. Она надеялась, что там глубокий тыл, но сейчас, когда основные бои идут именно в тех местах, она вызвалась отправиться в командировку в Снежное, где не хватало врачей, и в особенности хирургов.

Она пригласила меня с собой. Я обещала «подумать» – моя работа в больнице мне нравилась, хотя, должна сказать, мне было немного стыдно – ведь я отсиживалась себе в относительном тылу, когда другие рисковали жизнями. Но теперь я вспомнила, что выезд был назначен на завтрашний вечер – и сообразила, что, скорее всего, команда медиков поедет в одном конвое с Андреем.

И направилась к Анне Владимировне с новостью о том, что я согласна. Конечно, вряд ли Андрею нужна такая уродина, как я, но кто знает… все-таки в действующих частях женщин мало. И даже если ему нравится Ада… конечно, ее рано или поздно выпишут, но я уговорю ее поработать за меня, пока меня нет. А там, глядишь, с глаз долой, из сердца вон.

8 августа 2014 года. Больница в Снежном. Подполковник ФСБ Жарков Александр Павлович

Ну что, нашему полку прибыло… Это я о том, что наши разведчики встретили в лесу и привели в штаб еще двух «ветеранов необъявленных войн». До того я лично не был знаком ни с Греком, ни с Колумбом, хотя кое-что о них и слышал. А вот теперь они заявились, правда, нельзя сказать, что целые и невредимые.

Грек – он же Игорь Князев – как оказалось, он чуть было не попал в категорию наших феноменов – воскресших покойников. Он угодил в лапы «азовцев», и после жутких избиений те посчитали, что он отдал концы. Но старый «афганец» выжил, хотя ему пришлось выбираться ночью с кладбища из-под кучи трупов. Каким-то чудом он сумел доковылять до дома своего старого боевого товарища Ореста Лещишина, известного в узких кругах под своим армейским позывным Колумб. Тот, как смог, помог другу, а когда эсбэушники пронюхали о них, им обоим пришлось срочно уходить из города. Они отправились в Снежное, где жила дочь Грека.